Остатки решимости Иркиных ухажеров моментально испарились, и бурча себе поднос, что еще не вечер и еще встретимся, они скрылись с глаз в коридоре с туалетом.
А мы, вчетвером, направились к выходу из клуба. У нас с Виктором были персональные машины, и они ждали нас на стоянке. Усадив жену на заднее сидение, я попрощался с парнями и извинился за испорченный вечер.
Пожелав мне крепиться и удачи, пацаны вернулись в клуб за женами, а я, сев рядом с водителем, попросил везти нас домой.
Вся не долгая поездка прошла под Иркины жалобы и упреки. По ее мнению, я из-за ничего незначащих пустяков испортил всем чудесный вечер. Всему виной мой несносный характер, стремление все и вся контролировать и глупая ревность. Она моя жена, но не рабыня и не крепостная. У нее есть право на отдых с друзьями и личное время без моего контроля.
Водитель, видя нештатную ситуацию, молча делал свое дело. Я тоже молча слушал Иркины нотации. Из ее речи было понятно, что хотя выпитый алкоголь и оказывал влияние на ее поведение, пьяной до потери сознания она не была. Людей узнавала и окружающую ситуацию воспринимала достаточно адекватно. Избитая фраза «не ведает, что творит» к ее состоянию явно не подходила. Этот вывод меня совсем не порадовал.
Движение поздним воскресным вечером было минимальное, улицы были свободны и минут через 15 машина остановилась у нашего подъезда. Подтвердив водителю, что завтра у него выходной, поблагодарив его и попрощавшись, я повел жену домой. Несмотря на выпитый алкоголь и высокие каблуки поднялась на третий этаж она довольно бодро. Практически без моей помощи.
В прихожей я увидел туфли сына и босоножки на высоченных каблуках. Присутствие Гошки и Насти в квартире меняло мои планы. Что бы не ставить сына в неловкое положение от намерения уложить Ирину спать в гостиной на диване пришлось отказаться. Спать этой ночью нам придется вместе.
У нас спальня с блокированная с гардеробной и ванной. Заведя Ирину внутрь, я, чтобы не дать ей возможности шарахаться по квартире, закрыл дверь на ключ и забрал его с собой. Это добавило Ирине красноречия и фактов в ее продолжавшемся обличительном монологе. Я не прислушивался и не вникал в ее гневные тирады.
Раздевшись и разобрав кровать, я прошел в ванную, умылся и почистил зубы. Улегшись, я был настроен спокойно вытерпеть нападки жены и как можно больше времени поспать. Рабочий день в понедельник практически весь состоял из планерок и мне нужны были силы и ясная голова что бы не выглядеть на них идиотом. Разборок с нетрезвой женщиной, не понимая, что произошло и почему, я не хотел. Слишком многое в нашей жизни от моего решения зависело и принимать его я хотел, разобравшись в сложившейся ситуации.
Жена была полна сил и энтузиазма. Постепенно ее обвинительный пафос сошел на нет, уступив место недвусмысленным намекам. Мол она хочет мужского внимания и ласки. Видя, что я не реагирую Ирина скинула туфли залезла в кровать и оседлала мой торс. Обольстительно, как ей наверно казалась, улыбаясь она принялась задирать мне майку. При этом она бормотала, что обещала мне вечером фейерверк и свое обещание обязательно выполнит.
Я не был сексуально возбужден и не хотел ее. Мне было больно и горько от сознания, что женщина которой я посвятил свою жизнь и собирался умереть в один день оказалась эгоистичной, бесчувственной стервой. Однако жена была настойчива, и моя реакция ее не смущала. А может она просто не замечала ее. Бороться с нетрезвой женщиной, тем более отбиваться от ее домогательств было унизительно, и я подумал – какого
Не убивай меня, мамочка!