В четверг был первый день, когда у нее снова появилась энергия, попа уже полностью прошла, мышцы перестали болеть.
Позавтракав, она пошла в их комнату вниз, она не заходила туда с того самого момента, так что там явно нужно навести порядок. Подходя к двери, ей в нос ударил резкий запах, от которого сразу чуть закружилась голова и накатило чувство возбуждения. В комнате был полный бардак – на полу было несколько огромных засохших пятен от ее и Дашиных соков, которые как раз и пахли, во многих местах блестели следы от засохшей смазки, валялись грязные вибраторы. Ну и венчали картину пустая коробка от тортика и стоящий на скамье громаднейший член с засохшими на нем следами использования. Пиздец на сколько он был огромным, Катя не могла поверить, что каким-то чудом эта штуковина поместилась в ее попе. Она отогнала от себя накатывающее возбуждение и следующие часа четыре она усердно отдраивала игрушки, комнату и полы, наводила порядок и возвращала все на свои места. В итоге к обеду она сильно устала, пообедала и опять уснула.
Когда проснулась, она нашла файлы со съемок, которые они делали, обрезала лишнее, когда камеры продолжали снимать уже пустую комнату. Вечер она провела за просмотром видео с собой в главное роли, терзая свой клитор и трахая себе пальчиками. Зрелище было необычайно возбуждающим, и Катя кончила раз пять за вечер. Досмотрев до конца, она практически сразу уснула.
Неделя быстро подошла к концу. В воскресенье утром уже должна вернуться мама, Дашка сказала, что она освободиться во второй половине дня и зайдет опробовать свою новую рабыню. Так что у Кати как раз было время подготовиться к встрече.
Утреннее солнце окрасило кухню в теплый, манящий свет. Неделя исцеления была смесью физического восстановления, морального слома и переоценки. Последствия той ночи с Дашей все еще волновали ее, странный коктейль полнейшего подчинения, обиды и извращенного волнения. Она взглянула на часы. Мама будет дома через несколько часов.
План, рожденный из кипящей смеси боли и новообретенного доминирования, обретал форму. Катя была уже не той девочкой, которая слепо доверяла своей матери на прошлой неделе. Жестокий урок Даши оставил след, жажду власти и контроля, которую она не могла игнорировать. Речь шла не только о мести; речь шла о доказательстве того, что она не просто пешка. Она начала готовиться. Сначала тщательное очищение. Долгий, горячий душ, сосредоточенный на чувствительных зонах. Затем легкий завтрак — ей нужна была энергия для событий дня. Она представила, как Саша входит в дверь, ее лицо полно вины и извинений. Однако на этот раз сценарий будет другим. Саша будет той, кто будет умолять о прощении, той, кто будет раздавлен полностью как эмоционально, так и физически. Потом Катя убежала вниз в их «тайную комнату» подготовить все необходимое для ее сегодняшнего плана.
По мере приближения дня, узел предвкушения сжался в ее животе. Когда она услышала знакомый звук машины, въезжающей на подъездную дорожку, Катя глубоко вздохнула и нацепила улыбку. Саша практически ворвалась в дверь, ее глаза искали Катю.
— «Катюша, мне так жаль», — начала она, ее голос был хриплым от эмоций, и она потянулась обнять дочь.
Катя слегка отступила назад, ее улыбка была непоколебимой, но отстраненной.
— Ты до сих пор одета, забыла о наших правилах?
— Саша быстро разделась.
— Так-то лучше. Добро пожаловать домой, мама. Я заварила чай. Лицо Саши вытянулось, она почувствовала перемену в поведении Кати.
— Что случилось, детка? Ты все еще злишься?
— Злишься? Нет, мама. Просто… Давай выпьем чаю, и мы сможем поговорить.
Чай был напряженным. Саша изливала извинения, ее голос был
Отшельники.