абстракции, где угадывались формы, но не детали. В воздухе витал запах трав и чего-то еще, возможно курительных смесей.
— Садись, — Виктория махнула рукой в сторону низкого дивана, заваленного декоративными подушками. Сама же направилась к буфету, где стояли несколько бутылок. — Будешь пить?
— Я... не знаю, — Алиса неуверенно опустилась на край дивана, кладя блокнот рядом.
— Ну конечно будешь, — Виктория усмехнулась, доставая два бокала. — Ты вся дрожишь, как осиновый лист. Вино тебя расслабит.
Она налила густого красного, почти черного в полумраке комнаты, и протянула Алисе бокал. Их пальцы легко соприкоснулись, намеренно, и Алиса почувствовала, как по ее спине пробежал разряд.
— За искусство, — Виктория чокнулась с ней и сделала большой глоток, не отрывая глаз.
Алиса последовала ее примеру. Вино оказалось терпким, с глубоким фруктовым послевкусием, и оно действительно согрело ее изнутри.
— Ну так где же твоя редкая коллекция? — спросила она, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала.
Виктория улыбнулась, как кошка, которая только что загнала мышку в угол.
— Терпение, — она опустилась на диван рядом, так близко, что Алиса почувствовала тепло ее тела. — Сначала скажи мне, почему ты рисуешь именно это.
— Что «это»?
— Тела. Прикосновения. Но без... настоящего огня.
Алиса потупила взгляд.
— Я просто... чувствую это.
— Чувствуешь? — Виктория наклонилась ближе, и теперь Алиса видела золотистые искорки в ее карих глазах. — Или только представляешь?
Ее пальцы скользнули по обложке блокнота Алисы, едва касаясь.
— Ты когда-нибудь позволяла себе по-настоящему?
Алиса почувствовала, как кровь приливает к щекам.
— Я не...
— Не притворяйся, — Виктория перебила ее, голос стал тише, но от этого только опаснее. — Я вижу твои работы. Ты хочешь этого. Но боишься.
Она взяла бокал Алисы и поставил его на стол, затем медленно провела пальцем по ее запястью.
— Может, пора перестать бояться?
Алиса замерла. Она должна была что-то сказать, отстраниться, но вместо этого почувствовала, как ее дыхание участилось.
Виктория улыбнулась, довольная реакцией.
— Хочешь увидеть мою коллекцию?
И прежде чем Алиса успела ответить, она взяла ее за руку и потянула за собой.
5.
Виктория провела её по тёмному коридору, где старый паркет слегка поскрипывал под босыми ступнями. Алиса чувствовала, как её ладонь потеет в руке искусствоведа, но та держала её крепко, почти властно. В конце коридора дверь приоткрылась, пропуская тёплый янтарный свет.
Комната оказалась просторной, но совершенно непохожей на остальную квартиру. Стены были обиты тёмно-бордовым бархатом, поглощавшим звуки. Вместо картин — несколько крупных фотографий в тонких чёрных рамах: женские тела, запечатлённые в моменты страсти, отчаяния, экстаза. Не порнография, а именно искусство — жёсткое, откровенное, заставляющее смотреть.
Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она машинально потянулась к блузке, поправляя воротник.
— Нравится? — Виктория обвела комнату жестом. — Это работы моих... особых знакомых. Тех, кто не боится настоящего.
Она подошла к Алисе вплотную, и теперь тот самый пряный аромат — смесь дорогих духов и чего-то животного — окутал её полностью.
— Сними блузку.
Алиса замерла.
— Что?
— Ты слышала меня. — Виктория не повышала голос, но в нём появились стальные нотки. — Если хочешь научиться рисовать страсть, сначала почувствуй её на себе.
Её пальцы скользнули по пуговицам блузки девушки, едва касаясь. Холодный металл колец ненадолго коснулся кожи, заставив вздрогнуть.
— Я... — Алиса попыталась отступить, но спиной упёрлась в стену.
— Ты боишься? — Виктория приподняла бровь. — Художница, рисующая обнажённую натуру, но стыдящаяся собственного тела? Какой парадокс.
Она расстегнула первую пуговицу. Потом вторую. Алиса не сопротивлялась, заворожённо наблюдая, как шелковая ткань расходится, обнажая грудь без лифчика. Прохладный воздух комнаты коснулся груди,
Вне Времени