пульсировал в трусах, не только не желая успокаиваться, но наполняясь еще большей силой.
Мысли Вовки были похожи: «Черт, черт, черт... Она что-то видела? Но мы же ничего такого... Хотя... Может, мой член... или член Роберта?» Парнишка украдкой взглянул на промежность друга, чувствуя, как жар разливается по всему телу при воспоминании о том, как их писюнчики прижимались друг к другу.
Светлана наблюдала, как мальчишки исчезают в доме, и невольно провела рукой между сисек, смахивая щекочущие грудь капли пота.
— Интересно... — прошептала она себе под нос, чувствуя странное возбуждение, которое не могла объяснить.
Дверь с глухим щелчком захлопнулась за влетевшими в дом мальчишками, отрезая их от внешнего мира. Внутри царила прохладная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом кондиционера. Холодный воздух обжег разгорячённую кожу, заставив обоих мальчиков вздрогнуть, покрыться мурашками.
Вовка прислонился к стене, его грудь тяжело вздымалась.
— Чёрт... — вырвалось у него хриплым шёпотом.
Член парнишки всё ещё был твёрдым и горячим, отчётливо выпирая под тонкой тканью шорт. Он чувствовал каждую пульсацию, каждое биение крови в переполненном силой органе.
Роберт стоял в двух шагах, широко раскрытыми глазами наблюдая за другом. Его собственное тело предательски отзывалось на эту картину — мошонка налилась тяжестью, а во рту пересохло.
Мальчик подумал: «Боже, он такой... большой. Интересно, как это — прикоснуться? Почему мне так хочется это сделать? Это же неправильно... Но почему тогда так сильно тянет?"
Вовка заметил его взгляд. Медленно, будто в замедленной съёмке, он провёл ладонью по своему животу, пальцы скользнули ниже, к резинке шорт.
— Ты... тоже это чувствуешь? — голос парнишки звучал непривычно низко.
Роберт только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы дрожали, когда он неуверенно потянулся к Вовке.
Тот подумал с какой-то смесью восторга и трепета:
"Он действительно хочет этого... Чёрт, я сам не знаю, что делаю, но остановиться уже не могу..."
Вовка резким движением поймал дрожащую руку Роберта и направил её к своей выпуклости.
Володя зажмурился, когда неуверенные пальцы друга начали осторожно исследовать его через ткань.
— Можно... снять? — Роберт едва слышно выдохнул.
Вова в ответ лишь кивнул, уже не в силах говорить.
Дрожащими руками Роберт потянул за резинку шорт друга.
— Погоди, вдруг твоя мама войдет, - внезапно произнес Вовка, раскрыв глаза от испуга.
— Пойдем в ванную, там нам не помешают, - быстро сообразил Роберт, которому скорее хотелось... Мальчик пока сам не знал, чего именно, но сгорал от неведомого желания.
Ванная комната была наполнена влажным теплом, воздух казался густым от пара и тяжелого дыхания. Роберт встал на колени перед Вовкой, ощущая, как горячая волна стыда и возбуждения разливается по всему его телу. Член мальчика болезненно пульсировал в тесных шортах, а во рту пересохло от нервного напряжения.
Мать Роберта могла войти в любую секунду, но мальчик об этом не беспокоился. В его голове роились совершенно другие мысли: "Я действительно собираюсь это сделать? Это же так... неправильно. Но почему тогда мое тело горит от желания? Почему я чувствую эту странную пустоту во рту, которую хочется заполнить?"
Вовка стоял перед ним в немом ожидании, его узкие бедра слегка дрожали. Он провел пальцами по волосам младшего товарища, заставляя того вздрогнуть от неожиданного прикосновения.
— Ты... точно хочешь? — голос Вовы звучал хрипло, почти чужим.
Роберт не мог заставить себя говорить. Он лишь кивнул, чувствуя, как его пальцы дрожат, когда он вновь потянулся к резинке шорт Вовки.
"Боже, он действительно это сделает... Я сам не понимаю, как мы дошли до этого, но сейчас уже не могу остановиться. Его губы... как
Взорванный свет или Максим и Маргарита. Часть 1