Её ладонь обхватила меня — уже твёрдого, уже готового. Лена что-то пробормотала во сне и прижалась ко мне сильнее.
Теща замерла.
Потом её губы коснулись моего уха:
— Она ведь тоже хочет посмотреть.
Её рука двинулась медленно, в такт дыханию Лены. Вверх. Вниз. Большой палец провёл по головке, собирая выступившую каплю.
Я зажмурился.
— Тише, — она прижалась спиной к моей груди, её задница мягко упиралась в меня. — Мы же не хотим её будить.
Её пальцы продолжали работать, а свободная рука потянула мою ладонь к себе между ног.
— Потрогай. Я вся горю.
Она была мокрой. Горячей. Готовой.
Лена во сне обняла меня за шею.
Лена во сне обняла меня за шею, но Марину Сергеевну это не остановило. Наоборот — она лишь плотнее прижалась ко мне, и мой член, будто предатель, сам скользнул в её влажную, готовую плоть. Я замер, вжавшись в подушку, но теща уже начала медленные, коварные движения, будто знала — я не посмею сопротивляться.
Её горячие внутренности сжимали меня с каждой подачей бёдер, а я лежал, как парализованный, чувствуя, как Ленины пальцы бессознательно шевелятся у меня на груди.
— Тише... — прошипела теща. — А то проснётся...
Но она сама делала всё, чтобы это случилось — её движения становились глубже, её дыхание громче. Я сжал зубы, чувствуя, как волна удовольствия накатывает вопреки моему ужасу.
И тогда...
Ленины пальцы вдруг дёрнулись.
Я зажмурился, но было поздно.
— Ммм... что... — её голос был сонным, но уже осознающим.
Я почувствовал, как её тело напряглось за моей спиной.
Тишина.
Затем резкий вдох.
— Вы... — её голос дрогнул. — Вы что, блять, ТВОРИТЕ?!
Марина Сергеевна не остановилась. Наоборот — её бёдра двинулись с новой силой, её ногти впились мне в ягодицы.
Доченька, не мешай, — её голос прозвучал властно, без тени смущения.
И в этот момент она перестала быть "тещей". Теперь она была просто Мариной — женщиной, которая взяла то, что хотела, прямо перед своей дочерью.
Лена застыла на краю кровати, её грудь быстро вздымалась, пальцы сжимали простыню. Я видел, как её взгляд скользит по нашему соединённым телам — по тому, как её мать движется на мне, как её грудь колышется в лунном свете, как её губы полуоткрыты от наслаждения.
— Мама... — голос Лены звучал странно — не гнев, не отвращение... а что-то другое.
Марина кончила внезапно — её тело содрогнулось, голову запрокинула назад, и из горла вырвался сдавленный стон. Затем она медленно поднялась с меня, оставив меня пустым, неудовлетворённым... шокированным.
— Спокойной ночи, детки, — она бросила через плечо, направляясь к двери. Её бёдра покачивались с вызывающей небрежностью, будто она знала, что мы оба провожаем её взглядом.
Дверь закрылась.
Тишина.
Лена сидела, не двигаясь. Я не решался до неё дотронуться.
— Она... — Лена начала и замолчала.
Её рука вдруг потянулась вниз, к моему всё ещё твёрдому члену.
— Бедненький, она не дала тебе кончить, — прошептала Лена. Её пальцы обхватили меня — нежно, почти сожалеюще.
Я замер, не веря происходящему.
— Лен...
— Молчи, — она внезапно оседлала меня, её глаза горели в темноте. — Теперь моя очередь.
И прежде чем я успел что-то сказать, она опустилась на меня, принимая всю мою неудовлетворённую ярость, всю боль, весь шок.
А за дверью, в коридоре, стояла Марина... и улыбалась.
*****
Утро началось с громкого звонка будильника.
Я открыл глаза, ощущая тепло Лениного тела, прижатого ко мне. Её пальцы вцепились в мою грудь, ноги переплетались с моими, будто не желая отпускать даже во сне. Из коридора доносился запах кофе — Марина Сергеевна, как всегда, встала первой.
Лена потянулась, её рука скользнула вниз, к моему животу.
Легкий заработок