На кухне вода была ледяной. Я тер тарелку губкой, слушая, как за стеной смеются, как звенит бокал, как Марина что-то шепчет Артёму на ухо.
Где-то там, за этой дверью, был я — успешный, желанный, почти важный.
А здесь, на кухне, с руками в мыльной воде — просто Андрюша.
Мыльная пена шипела на моих пальцах, когда из гостиной донесся резкий крик Марины — не боли, нет, того особенного смеха, который у неё появлялся только в одном случае.
Я вытер руки, оставляя на полотенце мокрые отпечатки, и медленно двинулся на зов.
Гостиная была погружена в полумрак — только торшер у дивана отбрасывал тёплый свет, выхватывая из темноты детали:
— Ленины чулки, брошенные на спинку кресла;
— Марины браслет, валяющийся на полу;
— бутылку вина, стоящую на столе с единственным бокалом.
Они устроились на широком диване. Артём сидел посередине, развалясь, как римский император. Марина пристроилась у него на коленях, её ноги были закинуты на подлокотник. Лена сидела на полу, прислонившись к его ногам, и её пальцы лениво водили по его голени.
— Ну что, — Артём хлопнул по свободному месту рядом с собой, — присаживайся, зритель.
Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Я... может, я лучше...
— Садись, — резко обернулась Марина. В её глазах горел тот самый огонь, от которого у меня перехватывало дыхание.
Я послушно опустился на край дивана.
Артём усмехнулся и потянул Марину за волосы, заставляя её откинуть голову.
— Смотри, как это делает настоящий мужчина, — прошипел он, целясь в меня взглядом.
Лена застонала, видя их поцелуй, её рука судорожно сжала моё колено.
— Андрюша... — прошептала она, но не для меня. Это было частью игры.
Марина внезапно развернулась ко мне, её пальцы впились в мои волосы.
— Ты же любишь смотреть, да? — её дыхание пахло вином и Артёмом.
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— Тогда смотри, — она резко толкнула меня назад и повернулась к Артёму, принимая его поцелуй.
Лена тем временем уже расстёгивала его ремень.
Я сидел, прижатый к спинке дивана, чувствуя, как возбуждение и стыд борются во мне.
Это было унизительно.
Это было невыносимо.
Это было...
— Боже... — вырвалось у меня, когда Лена принялась за дело.
Марина рассмеялась и прижала мою ладонь к своей груди.
— Нравится? — прошептала она.
Я закрыл глаза.
Да.
Лена внезапно оторвалась от Артёма с мокрым чмоком, оставив его член блестящим и возбуждённым. Её пальцы впились в мои волосы с такой силой, что я вскрикнул от неожиданности.
— Ты что, думал просто сидеть и смотреть? — прошипела она, резко притягивая моё лицо к горячей плоти.
Моя челюсть отвисла от шока, когда её рука надавила на затылок. В нос ударил резкий мускусный запах — смесь её слюны, его возбуждения и чего-то глубоко животного.
— Открой рот, куколд, — прорычал Артём сверху, хватая меня за подбородок.
Я почувствовал, как его пальцы грубо раздвигают мои губы, прежде чем твёрдая головка коснулась языка. Горечь предсеменной жидкости заставила меня поморщиться.
— Ой, какой нежный, — засмеялась Марина, наблюдая за мной с дивана. Её пальцы медленно скользили между собственных бёдер. — Тебе не нравится вкус настоящего мужчины, Андрюша?
Лена прижала мою голову сильнее, заставляя принять его глубже. Я закашлялся, чувствуя, как он упирается в горло.
—Смотри как надо, — прошептала она мне на ухо, прежде чем языком провести по его яйцам, демонстрируя "правильную" технику.
Слезы выступили у меня на глазах, когда Артём начал двигать бёдрами, используя мой рот как дырочку. Его руки сомкнулись на моих волосах вместе с Лениными, полностью контролируя
знакомство на море