мужа врезается в лицо Лео. Тот падает, стул с грохотом отлетает в сторону.
Марго вскрикивает. Сотрудники ресторана сбегаются, охрана отделяет их. Всё снято — на камеры, на телефоны. Уже в ту же ночь видео разлетится по соцсетям.
— --
Через неделю. Заголовки:
«Голливудский скандал: Лео и Марго — любовники? Двойной развод!»
«Разрушенный брак, драка в ресторане и унижение: как всё произошло»
«Фото: Лео после удара — с синяком под глазом»
Папарацци толпятся у отеля, Марго прячет лицо под очками и капюшоном. Её муж выходит, не глядя ни на неё, ни на камеры.
Жена Лео уже наняла адвоката.
— --
Финальный кадр:
Лео сидит в машине. Лёд в пакете на лице.
Он открывает мессенджер. Новое сообщение от Марго:
Марго:
«Я всё разрушила... но я не жалею. Теперь я — только твоя.»
Прошли недели.
Месяцы.
Год.
Марго всё ещё блистала на экранах, её образ стал ещё более притягательным — женщина с историей, с драмой, с тайной. Лео тоже не потерял ни славы, ни ролей. Он стал строже, глубже, острее — как будто на нём теперь отпечаталась тень той страсти.
Но он больше никогда не соглашался сниматься с ней.
Ни в одном проекте.
Ни в одной сцене.
Он знал: стоит им оказаться рядом, хоть на мгновение — и он сорвётся. И всё начнётся снова. А он помнил, сколько боли, скандалов и пустоты это стоило.
И всё же... она не исчезла.
Иногда — глубокой ночью — он открывал мессенджер, и там:
фото её пальцев в себе,
видео, как она гладит живот, едва заметно испачканный кровью,
текст: «твоя девочка скучает... ты так давно не был во мне».
Медбрат Дима (инфантилизм)