клянусь... ваша семья — самый вкусный плод, который я когда-либо срывала. Мне понравится владеть вами".
"Владеть нами?"
"Людям нужна еда, чтобы жить. Растениям нужен солнечный свет. Мне нужен секс. Когда-то у меня были сотни поклонников, и требовались сотни, чтобы удовлетворить меня... но ваша семья... всего лишь девять из вас... я не пировала так уже столетия".
Женщина встала и медленно подошла к Холли, опустилась на колени и поцеловала ошеломлённую женщину жёстким, горячим, мощным поцелуем. Язык женщины был на вкус, как корица и кокаин. Её слюна заставила голову Холли кружиться.
"Я говорю тебе это только потому, что ты всё равно не запомнишь", — сказала Цирцея, жестоко закручивая соски Холли в своих руках. — "Ты будешь помнить меня, когда я буду с тобой, когда я буду трахать тебя, когда я буду поглощать твой секс... но когда я уйду... ты забудешь. Я — воплощение мокрого сна, смертная. Я заставлю тебя чувствовать больше блаженства, чем что-либо ещё, и оставлю тебя мокрой и уставшей, но когда всё закончится, ты не вспомнишь".
Цирцея подошла к двери, и Холли уже чувствовала, как забывает.
"Исследуй мой остров. Чувствуй себя как дома. Устройся поудобнее. Занимайся сексом. Вы, шлюхи, никуда не денетесь. Теперь вы принадлежите мне. О... и Холли... с днём рождения".
Цирцея вышла в ночь, её горячее тело растворилось в тенях, и Холли осталась с глубоким, сексуальным желанием в теле, но без воспоминаний о женщине, которая её трахала.
Холли заснула и видела во сне темнокожую женщину. Она видела древний культ, поклонявшийся сексу и занимавшийся совокуплением как формой молитвы. Это был культ, существовавший с зарождения человечества, ещё до того, как люди научились плавить металл или писать. У культа были тысячи поклонников, сотни храмов, разбросанных по всему миру, и тёмная женщина посещала каждый из них со временем, некоторые каждый год, другие — раз в столетие.
Потом Холли видела сны о землетрясениях, цунами и вулканах. Она видела, как храмы тёмной женщины погружаются в океан или покрываются оползнями. Она видела, как жриц храмов насиловали и уводили варвары... варвары, которых Холли узнала... потому что они были людьми.
Люди храмов были чем-то другим, не совсем людьми, чем-то древним и забытым, чем-то настолько редким и разбросанным, что ни один археолог или историк не смог бы сделать больше, чем догадываться об их существовании.
Но потом Холли проснулась, и она забыла.
Холли проснулась и увидела, как Майка вводит свой член в чью-то задницу. Он брал её сзади, стоя под странным углом, потому что она была настолько выше его, что даже согнувшись над диваном, ему приходилось вставать на цыпочки.
Холли застонала, поднимаясь на ноги, и увидела, что под членом Майки была Роксана. Он трахал её в задницу так сильно, как только мог, и она стонала от каждого толчка, но было немного очевидно, что она снисходительна к нему. Холли была просто поражена, что Роксана вообще могла что-то чувствовать после того, как с ней сделал Макс, и ей показалось милым, что Роксана позволила Майке трахать её.
"Веселитесь, детки?" — сказала Холли, слегка шлёпнув своего сына и схватившись за грудь Роксаны.
"Да... чёрт, да", — сказал Майка, не прекращая своих толчков.
"Мммм... ох... мммм", — ответила Роксана. — "Хочешь присоединиться к нам, тётя Холли? Я могу лизать твою киску, пока Майка трахает меня?"
"Ну разве ты не прелесть", — засмеялась Холли. — "Но единственное, чего я хочу сейчас, это душ и моя зубная щётка... и, возможно, член Питера. Ты видела моего мужчину?"
"Наверху... ЧЁРТ!" — воскликнул Майка, внезапно кончая. Он вытащил свой член из задницы Роксаны и начал дрочить его почти
Девочка созрела