Вместо ответа я нежно обнял её за талию и поцеловал в губы. Как от неё пахло! Мы оба были в солдатской форме, насквозь пропитанный нашим потом, и этот запах нас обоих сводил с ума.
— Ты обалденно пахнешь! - сказал я ей.
— У меня сегодня овуляция, - тихо сказала девушка. - А ещё я три дня не мылась.
— Рахель, ты когда-нибудь испытывала оргазм?
— Я же девственница, - сказала Рахель, - с кем мне испытывать оргазм? До тебя я даже ни с кем не целовалась.
— Ну, девушка при желании может испытать оргазм самостоятельно...
— Нет, я этим никогда не занималась.
Я опять стал её целовать. Тут, к нам постучала моя мама.
— Да! - отозвался я
— Сынок, - сказала мама, - мы с папой сейчас идём в гости к Рубинчикам.
— Хорошо, - ответил я, - можно Рахель останется у нас ночевать?
— А где она будет спать? – спросила она.
— Мама, мы решили пожениться.
— Вот как? – удивилась мама, - что-то быстро у вас всё это происходит.
— Мам, мы очень любим друг друга, и хотим пожениться. По-моему, это вполне естественно.
— Ну что ж, пойду, сообщу эту радостную весть папе, - сказала мама, закрывая дверь моей комнаты.
— Ну, вот и хорошо – сказала Рахель, - кажется, мама не возражает.
— Похоже, ты очень понравилась моим родителям.
— Тогда стели постель! – сказала Рахель.
Я быстро постелил постель на своей двуспальной кровати и торжественно объявил:
Я не спеша расстегнул пуговицы на кителе Рахели и снял с неё куртку.
Под курткой у нее была белая майка, слегка пожелтевшая от пота. Потом, я опустился перед ней на колени и не спеша снял с неё ботинки. После этого я расстегнул ремень на её брюках, цвета хаки, и спустил их вниз по её стройным ножкам. Девушка осталась в маечке, лифчике, трусиках и носочках. Трусики были старые, застиранные и далеко не первой свежести. Когда то они были белыми, но теперь они стали какого- то неопределённого цвета. Она была вся такая нежная и беззащитная, что я ласково поцеловал её в промежность, ощутив губами мягкую хлопковую ткань. В нос мне ударил терпкий запах её лобка. Я опять поднялся на ноги, нежно обнял девушку и поцеловал её. Потом через голову я снял её маечку, и мне открылись её подмышки, покрытые густым тёмным волосом. Они тоже источали терпкий запах пота юной самки, готовой к оплодотворению. И это сводило меня с ума. Девушка повернулась ко мне спиной, и я расстегнул ей лифчик и снял его. Моему взору предстала грудь девушки, совершенная в своей форме и прекрасная в своей наготе. Её соски были тверды и напряжены и венчали холмики грудей тёмно-коричневыми конусами. Нежно поласкав её грудь ладонями, я ощутил её упругость и теплоту.
— О Боже, - прошептала девушка, - я уже вся мокрая...
Ой-ля-ля