на свои твердые юные концы. Однако, всё пошло не совсем по плану, и приключения оказались на задницу...
Пьяная троица на элеваторе в три смычка перли зрелую Антонину, что работала там аппаратчицей. В самый кульминационный момент эту группу трахающихся людей в виде кучи малы застал муж неверной - дядя Толя, который схватился за ружье, что лежало в его комбайне. Благо, что заряжено ружье было солью, но от этого молодым голым задницам легче не стало. Да и потом, после пальбы, рогатый комбайнер перешел в рукопашную и попытался набить наглые молодые морды, за то, что они накуканили его любимую жену и хорошенько в нее слили. Правда драка была не долгой и Коля "Бык" просто отправил его отдыхать своим убойным левым хуком в висок. Хорошо, что Колькин батя был председателем колхоза и замял эту историю, всего навсего подогнав ящик водки и молочного поросёнка дяде Толе. А через неделю в селе все уже и забыли про этот случай. Все, кроме самих ребят...
Обеденное летнее солнце палило так, что вокруг стояла неимоверная жара. По грунтовой дороге медленно шелестела своими покрышками новенькая иномарка. В ней ехала зрелая женщина и ее сын подросток. Ирине Захаровне было 36 лет, а ее сыну Ивану недавно исполнилось 18.
— Мам, ну что мы здесь будем делать? В этой глуши, да еще столько времени? - никак не мог угомониться миловидный парень, одетый в модную одежду и трендовые кроссы. - Дед уже давно помер, так нафига нам этот старый барак? Здесь даже негде тусоваться и чилить! Какой-то кринж и полный зашквар!
— Послушай, Ванечка! Я всё конечно понимаю. Мне и самой в этой дыре не хочется находиться и секунды. Тем более, что я хочу забыть, что родилась здесь когда-то и уж как-то побыстрее продать эту хибару, что осталась мне в наследство от твоего деда... - пролепетала мамка своими пухлыми утиными губками, держась за руль тонкими пальчиками с ярким маникюром.
Езда по ухабистой дороге добавляла антуража. Её большие силиконовые сиськи тряслись, перекачивались из стороны в сторону и пытались на каждой кочке выскочить наружу из большого разреза свободного платья. Однако, каким-то чудом, торчащие соски, только показавшись на свободе, мгновенно прятались обратно за тонкую полупрозрачную ткань откровенного наряда. Зрелая замужняя женщина, жена успешного бизнесмена, приехала в село, чтобы продать дом своего отца. Захар Петрович последние годы жил один и практически не выходил за пределы своего просторного двора, только что за продуктами в магазин, да на почту за пенсией и новостной газетой.
— Мам, ты хоть помнишь, где эта избушка стоит? - неуверенно произнес Иван, невольно поглядывая на мамкины трясущиеся в платье круглые прелести. - А то может мы так до вечера будем здесь кружить?
— Не переживай, сынок. Сейчас будем проезжать элеватор, там и спросим. Я, честно говоря, уже и сама забыла дорогу. Давно здесь не была... - опять пролепетала мамочка своими пухлыми губенками, накрашенными розовой помадой.
В Ирининой голове стояла картинка юности, напоминавшая ей о старой дороге к дому. Она уехала с матерью из села 18 лет назад, когда родители развелись. Переехав в город, она больше не ездила к отцу на малую родину. С тех пор прошло уже много лет...
Проезжая мимо элеватора, Ирина увидела 3-х молодых парней, ровесников ее сына, что попивали пиво возле белой "девятки" с яркими наклейками на заднем стекле. Из машины громко разрывалась какая-то непонятная ей музыка, а парни что-то живо обсуждали между собой. Иномарка поравнялась с парнями и замужняя гламурная блондинка опустила водительское стекло.
С клизмой по жизни