"Эх, Галочка.. Остался...". Не мог же я ей раскрыть всю финансовую подноготную ситуации, как она - свои медовые чресла, поэтому просто провел любимой членом по щеке нежно и влюбленно, качнув пригласительно бедрами, так что она, всё поняв, вернула рот на его приписанное по семейному кодексу место.
Кончать не хотелось, я смотрел на жопку Галки, белеющую вдалеке симметричными полушариями, представлял, как очко у нее сейчас, красное по каемочке, еще не закрылось совсем, выбухая манящим валиком морщинистого колечка. А ниже, размятая, всклокоченная, красная и мокрая пиздюха, лосниться белесой запятой забытого всеми клитора, как заведённая, но брошенная на холостом ходу машина.
Что-то варилось и в Галкином, наполненном спермой, теле. Потому, что по прошествии некоторого времени она остановилась, вынула моего ненаглядного изо рта и спросила, подняв на меня свои красные от пьянства и блядства глаза.
— Ну и что?
— Что?
— Доволен?
— А ты?
— М-м-м... я - не очень! - Скептически поморщилась жена. - Слабоватые какие-то!
— Почему? Мне показалось, что они отработали на все деньги... - Сказал я и осёкся.
Она не ответила, пожав плечами и снова опустив лицо на член, продолжила сосать скорее механически, чем с чувством.
А я в душе ликовал - все мои самые смелые фантазии и мысли о моей жене подтверждались! "Эх, Галка. Мы с тобой еще такого тут наворотим, нас еще за разврат депортируют!", - мечтал я, переполняясь романтическим энтузиазмом и новой порцией спермы.
Раскрыв глаза и пожирая мельчайшие подробности происходящего я стал спускать Галке на нёбо. Та прилежно сдоила все и в отличие от турецкой, не выплюнула, а проглотила. "То-то же, блядина!" - мелькнула у меня мысль, - "кушай родное!"
***
Благословенны все эти жители солнечных республик и королевств, охотно и щедро дарующие белым женщинам своё семя и нежность! Наверное, их можно сравнить с трудолюбивыми пчелками, облетающими цветы в поисках сладкого нектара.
Мы пили уже третий день и стали втягиваться. Собственно, нам и раньше обильные возлияния не были чужды, но только в этой приветливой стране они достигли поистине круглосуточных масштабов. От такой хорошей жизни лицо Галки округлилось и расправилось и стало выглядеть на свой возраст. Я старался в зеркало не заглядывать, даже к стеклу не подходил, чтобы не испугаться. Жена же цвела и пахла на халявной пище и выпивке, а также, теперь еще и избытке мужского внимания. Сама того не осознавая, моими стараниями и своим раздразненным чревом она вошла в особый режим, хорошо заметный любому мужчине при беглом взгляде на такую раскрепощенную женщину, и назывался он: "ебите меня, семеро!".
Теперь мне уже не приходилось искать заинтересованные взгляды мужчин на ней, теперь она приковывала их поголовно, стоило ей появиться. Хоть мы и люди, но от животных ушли недалеко, поэтому инстинкты свежи, и самка, провоцирующая к спариванию, отслеживается самцами на подкорке.
Вот ей улыбаются у шведского стола, говорят что-то, чуть наклонив голову, чтобы не слышали окружающие. Вот добрый самаритянин подает улетевший от ветра палантин, успевая сказать пару слов и жадно облизываясь. Даже "Генерал-прапорщик" на пляже, и тот заинтересованный то ли моими словами вчера, то ли зовущим видом Галки, то и дело бьет дальнобойной пушкой своего взгляда в её холмы и низины.
Это - успех! Я ликовал. Как заправский сыщик, я отслеживал таких интересантов и, непринужденно расплескивая из стакана пиво, приближался к ним, если позволяла обстановка, заводил разговор про отдых и женщин. Если субъект проявлял интерес, то превращался в объект, который я уже открытым текстом приглашал разделить со мной родные берега Галки. Пока
Слесаря - 1984