Не забывайте вкладывать в это дело себя, свое время, таланты и ресурсы... Ну, на этом пока все. Возвращаемся на вечеринку.
Большой спустился со сцены, где играла группа, и, болтая с людьми по пути, в конце концов вернулся туда, где мы стояли. Он сиял, когда подошел ко мне в своем черном галстуке и смокинге: - Тебе нравится, парень?
— Да, - утвердительно кивнул я, - ты действительно впечатляешь... Я горжусь тобой.
Большой ухмыльнулся. - Что ж, в конце концов, тебе придется занять мое место. Надеюсь, ты готов, потому что скоро я отправлюсь на тот свет.
Не знаю почему, но внезапно у меня по спине пробежал холодок. Мысль, которую высказал здесь Большой, заставила меня сильно занервничать. Я думал, что я взрослый, но в тот момент вдруг осознал, что я был мальчишкой-панком, который ни черта не смыслил.
Большой наклонился ко мне: - Что ты думаешь о Митче?
— Кажется, с ним все в порядке, - неуверенно ответил я.
Большой наклонил голову и посмотрел мне в глаза: - Он мне нравится... Ему 28 лет, и он только в прошлом году окончил юридическую школу. Он не был лучшим в своем классе, но он умный, трудолюбивый и амбициозный... Я думаю, что собираюсь привлечь его в нашу фирму... Чтобы ты знал, что это значит.
— Да, сэр, - я знал, что Большой получает то, что хочет.
Большой посмотрел мне прямо в глаза и твердо заявил: - Ты поладишь с этим мальчиком.
— Да, сэр, - кивнул я в знак покорности.
Настроение Большого быстро сменилось на веселое. На его лице появилась широкая улыбка, и он хлопнул меня по спине: - Ну что ж, возвращаемся на вечеринку. - Он посмотрел на парня, которого, должно быть, знал: - Билл... - и его слова затихли, когда он ушел, оставив меня стоять там, ошеломленного тем, что только что произошло.
Я вернулся к нашему столику, где Джилл и Эшли беседовали наедине. Я чувствовал себя очень неловко, отводя глаза от Эш, до такой степени, что мне было неудобно скрывать свои истинные чувства. Моему взгляду захотелось опуститься ниже и полюбоваться женственным очарованием ее пышной груди, подчеркнутой атласным платьем. Оно было из того же материала, что и ночнушка, которую она надела в ночь после Рождества, когда мы вновь обрели нашу любовь. Я знал, что она должна была понимать, что превращает меня в растопленное масло, но, как я уже говорил, она была голливудской старлеткой, когда ей нужно было скрывать свои эмоции.
Я сидел и наслаждался своим напитком, который разбавлялся водой из-за тающего в нем льда. У меня все еще было легкое возбуждение, но оно несколько поутихло с начала вечера. По-настоящему я нервничал в присутствии этих женщин, которые всегда оказывали на меня влияние. Особенно Эшли.
Я знал, что Эшли, должно быть, заметила, как я украдкой поглядываю на нее. Она, должно быть, знала, что я ничего не мог с собой поделать. Я думаю, что моя любовь к ней всегда льстила ей до такой степени, что это позволяло ей ослабить свои запреты, пока мы не перешли черту. Для меня никогда не было проблемой переступить черту. Я не смотрел на это с такой точки зрения. Я смотрел на это как на то, что она принадлежит мне. Я знал, чего я хочу, с кем я хочу быть, кто всегда был в моих мыслях, кто всегда был в моих мечтах... Она была моей и всегда будет моей - пока смерть не разлучит нас.
Я посмотрел ей прямо в глаза: - Эш, где твой друг? Я думал, вы будете
Исповедь жены