нарастало, расширялось, заполняя всё моё существо горячими волнами удовольствия. Оно подступало неумолимо, как прилив, смывающий последние крупицы сопротивления.
Когда оргазм наконец нахлынул, он оказался неожиданно мощным — будто всё моё тело превратилось в один сплошной чувствительный нерв. Я кончал судорожно, почти болезненно, и казалось, этому не будет конца — волны наслаждения перекатывались одна за другой, а Женя, не снижая темпа, лишь глубже вгоняла в меня свой член, выжимая из меня последние капли.
Мой собственный член, уже вялый и перевозбуждённый, всё ещё пульсировал в её руке, выдавая новые порции спермы с каждым её движением. Она не останавливалась — её бёдра продолжали ритмично работать, а пальцы сжимали основание моего члена, выталкивая из меня даже то, чего, казалось, уже не оставалось.
— Всё, всё... — я хрипло застонал, но она лишь прикусила моё ухо, заставив содрогнуться.
— Ещё немного... — прошептала она, и я почувствовал, как её член пульсирует внутри, — Ты же любишь, когда тебя выжимают до последней капли...
И она была права. Даже когда казалось, что больше нечем отдаваться, моё тело продолжало откликаться на каждое её движение — уже не кончая, а просто растворяясь в этом странном, почти болезненном блаженстве...
Женя внезапно замерла, её тело напряглось в последнем, мощном толчке. Я почувствовал, как её член пульсирует внутри меня, а горячая сперма заполняет самые сокровенные уголки. Это было не просто физическое ощущение — казалось, её тепло просачивается сквозь плоть, проникает в сознание, перестраивая что-то на глубинном уровне.
В голове всплывали образы наших "семейных игр" — жена, приковывающая меня к кровати, теща, с наслаждением наблюдающая за моим унижением... Но сейчас эти воспоминания казались бледными, почти нелепыми. Как детские куличики по сравнению с океанской волной.
Женя медленно выскользнула из меня, но её пальцы тут же обхватили мой вялый член, сжимая его, выжимая последние капли.
— Видишь? — её голос звучал влажно и густо, как её сперма внутри меня. — Это совсем другой уровень, Андрей. Ты думал, что уже познал всё... а оказалось, что только начинаешь.
Она провела пальцем по моей промежности, собирая вытекающую сперму, и поднесла её к моим губам.
— Попробуй. Это часть тебя теперь.
Я послушно облизал её палец, и странный, солоноватый вкус показался знакомым — будто я всегда знал его, будто он был частью меня.
Женя улыбнулась, её глаза блестели в полумраке номера.
— Скоро ты и представить не сможешь, как жил без этого.
И самое страшное было то, что я уже начинал в это верить.
Они лежали, сплетясь в послесвечении страсти – два тела, пропитанные общим потом, дыхание постепенно выравнивалось. Женя, обычно такая властная и жесткая, сейчас была удивительно нежна: ее пальцы лениво скользили по животу Андрея, обводили контуры ребер, задерживались на сосках, заставляя их рефлекторно напрягаться.
Ее грудь, все еще возбужденная, мягко прижималась к его спине, а набухшие сочки оставляли на коже горячие точки – будто угольки, тлеющие после пожара. И самое странное – ее член, уже мягкий, но все равно горячий, нежно касался его ягодиц, напоминая о том, что произошло.
Андрей закрыл глаза. В голове не было ни одной внятной мысли – только тепло, только тяжелое, блаженное расслабление. Но потом, сквозь эту истому, прорвалось нечто новое, неожиданное – ощущение, что он нужен. Не как игрушка, не как объект для унижений, а...
«Как будто я... ее "жена"?»
От этой мысли его бросило в жар. Пот выступил на лбу, сердце заколотилось. Но это не был страх – скорее шок от осознания, что мысль эта... не отторгается. Наоборот – где-то глубоко внутри что-то откликнулось, будто нашло свое место.
ПЬЕСА В? ВОТСАПЕ