лоргатами бед. Мог бы даже сделать её своей рабыней, чтобы она никогда ни в чём не нуждалась.
Щемящее чувство вернулось. Агата-рабыня предстала перед ним так чётко и ясно, словно уже была здесь, в этой клетке: высокая, стройная, в сером облегающем комбинезоне, подчёркивающем совершенство её фигуры. И с чёрным металлическим обручем, сомкнувшимся на тонкой нежной шее. Этот обруч...
Эран нащупал такой же на себе. Агата сделала то же самое. Её пальцы пролезли под сверкающий обод и дёрнули изо всех сил — ошейник лопнул и со звоном упал на камни. Хрустнули суставы в пальцах — Эран отпустил холодный металл. Агата исчезла — свободная и непокорённая, а он остался в клетке — разбитый и ненавистный самому себе.
Флотский чёрный юмор.