равно поймала себя на том, что хочу быть той, ради кого он сделает что-то безумное.
Мой черёд пришёл снова. Я выбрала действие, и Макс, глядя мне прямо в глаза, сказал:
— Поцелуй соседа.
В комнате повисла тишина. Катя затаила дыхание, Дима ухмыльнулся, а я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Макс смотрел на меня, и в его взгляде было всё — вызов, желание, ожидание. Я могла бы выпить бокал и отвертеться, но, чёрт возьми, я хотела этого не меньше, чем он.
Я наклонилась к нему, чувствуя, как сердце стучит в груди. Его лицо было так близко, что я видела каждую ресницу, лёгкую ямочку на щеке. Наши губы встретились, и это было как удар тока. Поцелуй начался мягко, почти робко, но быстро стал глубже, настойчивее. Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, а я прижалась к нему, ощущая твёрдость его груди. Его губы были тёплыми, с лёгким привкусом бурбона, и я потеряла счёт времени. Мир исчез — были только он, его дыхание, его вкус.
Катя громко захлопала, и мы отстранились, оба слегка запыхавшиеся. Я чувствовала жар на щеках, а Макс смотрел на меня с таким голодом, что у меня подкосились колени.
— Ну всё, вы официально самая горячая пара вечера! — заявила Катя, поднимая бокал.
Игра раскалялась, как летний асфальт под солнцем. Бутылка крутилась, задания становились всё смелее, а воздух в комнате густел от напряжения. После нашего с Максом поцелуя, от которого у меня до сих пор горели губы, я едва могла сосредоточиться. Его взгляд, тёмный и жадный, цеплял меня, будто магнит, и я чувствовала, как внутри всё плавится.
Бутылка остановилась на Кате. Она, с её вечной искрой в глазах, выбрала действие. Я ждала, что она выкинет что-то безбашенное, но Макс, чуть прищурившись, сказал:
— Сделай три глотка вина подряд.
Катя фыркнула, но справилась, театрально вытерев губы тыльной стороной ладони. Её щеки порозовели, а смех стал ещё громче. Следующий ход был её, и бутылка указала на меня. Я выбрала действие, чувствуя, как адреналин бьёт в виски.
— Алина, — Катя наклонилась ближе, её голос стал ниже, почти заговорщический. — Снимай платье.
Я замерла. Макс выгнул бровь, Дима присвистнул, а я почувствовала, как жар заливает шею. Но отступать было не в моих правилах. Я встала, медленно, давая себе секунду, чтобы собраться. Платье, чёрное и облегающее, скользнуло по бёдрам, обнажая кружевное бельё — чёрный бюстгальтер с тонкими бретелями и трусики, подчёркивающие изгиб бёдер. Я бросила платье на диван, стараясь держать лицо, но кожа горела под взглядами. Макс смотрел так, будто хотел проглотить меня целиком, а Катя, хитро улыбаясь, одобрительно кивнула.
— Ну, соседка, ты даёшь, — тихо сказал Макс, и его голос был ниже обычного.
Я села обратно, стараясь не замечать, как дрожат пальцы. Игра продолжалась, но я ждала своего шанса. Бутылка снова крутнулась, и, какая удача, она указала на Катю. Я улыбнулась, чувствуя, как возвращаю контроль.
— Катя, — сказала я, копируя её тон. — Твоя очередь. Снимай всё, кроме белья.
Катя рассмеялась, ни капли не смутившись. Она вскочила, будто ждала этого. Её джинсы полетели в сторону, а затем она стянула через голову лёгкий свитер, обнажив тело, спортивное и подтянутое. Катя была чуть ниже меня, с фигурой, будто сошедшей с обложки FHM. Её кожа, цвета тёплого мёда, блестела в свете лампы, а красно бельё — стринги и полупрозрачный лифчик с кружевным краем — подчёркивало её изгибы. Грудь, маленькая, но стоячая, гордо вырисовывалась под тканью, а тонкая талия переходила в округлые бёдра, которые она слегка покачивала,
Взрослый девственник . Часть третья