блюда на разные тарелки, как приличный. Не как у нас, всё в кучу. Женщина его сидела ко мне спиной, но эта спина была довольно молодой, идеально прямой и ровной. Были видны красивые окружности лопаток и ложбинка на позвоночнике в широком вырезе платья. Та переходила в подтянутый, упругий седальник в форме перевернутого сердца, а светлые, соломенные волосы были уложены в длинную косу приличной толщины. "Как у девицы", мелькнула у меня мысль.
Ладно, нет таких высот, куда бы мы не упали. Мысленно я уже принял вызов, хотя сопутствующие обстоятельства сразу меня насторожили. А жена, озвучив мне свою импровизированную задачу, изменилась: выпрямилась, отодвинула послеобеденный стакан с пивом, руки со стола убрала и не стала доедать набранные сладости, которых навалила, по обыкновению, с горкой. Последнее меня насторожило особенно. Назревало что-то экстраординарное, как само слово.
Отлежав полуденный зной в номере, как целомудренные школьники, мы начали собираться на пляж. И вновь, Галка повела себя странно. Долго стояла перед зеркалом голая, пытаясь втянуть живот. Потом рассматривала себя уже одетой, нацепив не обычный, а запасной, закрытый для бассейна, купальник. И вновь живот, торчащий из нее, как носка для младенцев, причем с самим ребёнком внутри, никак не исчезал, сколько она ни тужилась.
— Можно бинтом замотать, а потом плёнкой, чтобы в воде не промокло. - Устав смотреть, предложил я.
На возвращённом мне взгляде можно было зажарить поросенка.
Мы вышли в люди и нашли лежаки поближе от нужной нам парочки. Они уже были тут, светили своими белыми телами в яростное солнце.
Галка села, подняла спинку лежака и стала изображать.
Я же, набрав пива и закусок по дороге, начал давить косяка на соседей, рассчитывая добыть какую-нибудь визуальную или аудиоинформацию.
Мужик, оказавшись интеллигентом не только за обеденным столом, и тут подтвердил мою догадку. Лишенный одежды, он выглядел еще более поджарым и долговязым, имея только дрябленький, весьма условный животик, как дань нулевой физической активности. Несмотря на середину лета, загара на нем не было даже на руках и шее. Он явно всю свою жизнь проводил в кабинетах. И теперь, густо намазанный кремом, мелкими перебежками метался, как цапля, высоко подкидывая коленца на горячем песке, до моря и обратно, под зонтик, куда они вдвоем плотно забились.
Подруга его поражала отсутствием жира. Я видел такое только в журналах. Ровное, гладкое тело, без бугров на заднице, без всполохов добавочного объема с разных сторон. У неё была оформленная, не безбрежная, как у Галки, грудь, заключённая в чашки где-то второго размера, соблазнительно поднимавших их ровными полукружьями над абсолютно ровным, даже впавшим животиком. Из раздельного купальника ничего не вываливалось, попка - недозрелый твердый персик, как бы она на нее не садилась и не поворачивалась. Такой чёткой фигуры так близко и вживую я не видел наверно никогда. На лицо, однако, она была посредственной. Такую не запомнишь, а увидев снова, не узнаешь. Просто лицо, которым едят и говорят. Подчеркивало серость представленного изображения, полное отсутствие подводок и другой косметики. Просто женщина с шикарной фигурой. Бывает и наоборот.
Тем более, что мужа она себе нашла, что делало её удачливее половины современниц.
Соседи спокойно общались, говорили тихо, не давая мне никакой пищи для размышления, как я не прислушивался. Но я не терял бдительности, из-за чего пиво постоянно заканчивалось и приходилось ходить к бару и заправляться там. Галка же стойко изображала и ничего не ела.
Школа элитных простититуток