А вот Николая с Алёной немного понесло: оба «перегорели», превысив лимит.
И хотя формально проигравших было двое, по правилам никто не должен был раздеваться — оголения не произошло.
Семён, явно предвкушавший кое-что совсем иное, разочарованно вздохнул — ведь до «счастья» с его точки зрения оставалось совсем чуть-чуть.
В третьем коне проиграл Николай.
Семён снова остановился на 17, Алёне выпало уверенные 19, а Николай «перебрал».
Словно исполняя некий ритуал, он неспешно снял с себя футболку, стянув её через голову. Торс у него был подтянутый, спортивный, с ровной мускулатурой.
Алёна смотрела на мужа с явным восхищением, даже гордостью. Семён тоже смотрел — но иначе. В его взгляде читалась лёгкая, почти уважительная зависть. Это было приятно — не как мужская конкуренция, а как признание.
Четвёртый кон оказался особенно неудачным для Семёна.
Он снова «сгорел», а вот Алёна — напротив, вытащила «очко», ровно 21. Николай не стал рисковать и остановился на 18. Так у Алёны появилось одно "иммунитетное" право — не раздеваться при следующем проигрыше. Семён вздохнул глубже, чем в первый раз, но всё же встал. Снял шорты — медленно, с лёгкой театральностью. Под ними остались только плотные семейные трусы, из-под которых чётко выпирал стоячий, массивный член.
Волосатые ноги дополняли образ «мужика с огнём», но глаза Алёны задержались не на ногах, а именно на выпирающем объёме. И это Семён заметил — и ухмыльнулся. Уже не сдержанно, а победно. Николай почувствовал укол ревности, но возбуждение перекрывало всё. Он даже сам удивлялся тому, как это его заводит.
Пятый кон: у Николая и Семёна по 18, а Алёна — перебрала. Она чертыхнулась: второй подряд туз всё испортил. Снимать простыню не пришлось — сработало «право на отказ», но теперь она его потеряла. Семён оживился. Было видно: он ждёт, как мальчишка, ещё одной такой ошибки. Игра накалялась.
Шестой кон: на этот раз проиграл Николай. Он набрал всего 16 и решил не рисковать, тогда как у остальных по 17. Пришлось стянуть штаны. Он сделал это быстро, без лишней скованности. Из-под трусов выпирал возбуждённый член, головка которого даже слегка показалась наружу. Алёна, заметив это, посмотрела на него тем самым узнаваемым взглядом — жадным, влажным, с огоньком. Она улыбнулась, ловя его глаза.
Игра продолжалась. Началась раздача седьмого кона...
Седьмая раздача выдалась особенно напряжённой — все трое набрали по 19 очков, и пришлось тянуть дополнительные карты. Ситуация сгущалась. У Семёна оказалось 14, у Николая — 11, а у Алёны — перебор.
Наступил момент, которого ждали оба мужчины. Семён не скрывал ликования: на его лице расплылась счастливая, почти хищная улыбка. Николай тоже замер, с замиранием сердца наблюдая за женой, которая сейчас должна была обнажить свою великолепную грудь — не только для него, но и для другого мужчины.
Алёна не выглядела расстроенной. Наоборот — дыхание у неё участилось, руки немного подрагивали. Она поймала взгляд сначала мужа, потом Семёна, и, не отводя глаз, медленно стянула простыню до пояса. Всё замерло.
Семён, кажется, перестал дышать — его глаза вылезали из орбит. Он смотрел, как будто впервые увидел женскую грудь — высокую, упругую, с подчёркнутым загаром и заметно затвердевшими сосками. Алёна слегка смущённо улыбалась, наблюдая за его выражением. Её грудь красиво вздымалась в такт глубокому дыханию, словно подчеркивая её возбуждение.
Николай заметил, как Семён опустил ладонь на промежность и медленно начал надавливать на напряжённый бугор. Он практически открыто мастурбировал, глядя на обнажённую грудь чужой женщины. И самое удивительное — это не вызывало у Николая злости. Его это возбуждало. Льстило. Возносило.
Он не стал затягивать паузу и предложил продолжить игру.
Света. Таня и баня.