и близко не такие сильные и частые. Я мял её подтянутое тело, и в целом я мог охарактеризовать этот секс как неожиданно приятный.
Училка встала и начала называть оценки, я захотел снять с себя девушку, но та поцеловала меня в шею и прошептала.
— она все равно всех по очереди пороть будет, так что прошу, не останавливайся.
Не в состоянии спорить, я все же попытался вслушаться в оценки. Я четко услышал, что у меня было 3. Это было печально, но при заданных условиях отнюдь не удивительно. Пока моя партнерша впилась мне в шею засосом как какой-то вампир, я смог увидеть что русичка достает ведро розг, и начинает отвешивать причитающиеся количество ударов всем, начиная с первых парт. Прибавившиеся крики боли только больше раззадорили меня, и я сам начал ускорять темп нашего соития. Конечно же, зря. я оживленно задвигал тазом, доставая до самых чувствительных мест суккуба. Последовавшие сокращения матки ускоряли и мои обломы.
— черт, идет! – прямо посреди процессии прошипела моя пассия и одним прыжком оказалась у себя на месте, словно нечего и не было, следом подошла надзиратель с орудием наказания на перевес.
— начнем с вас милочка. А вы, молодой человек, не смейте даже взгляд оторвать.
Девушки, имени облика которой я даже не знал, облокотилась на парту. Хоть она и могла обнажить булки магией, для большей откровенности представления училка просто потянула за края и так прибавившей в диаметре за время наших игр дырки, и разорвала лосины. Удары посыпались на обнаженную кожу. Боже мой, как же это возбуждало. Рефлекторное сжатие ягодиц при свисте розги, красные полосы появляющиеся одна за одной, визги и слезы. Каждый удар провоцировал сильный хлопок, придавливая наказуемую к парте. Я едва ли на стуле от вожделения не подпрыгивал. Но шоу закончилось, и пришла моя очередь.
— троечник значит? Ну нечего, и не таким мозги вправляли. – её бархатная рука ходила по моим еще слегка саднящим со вчера ягодицам. – через боль к искуплению. – сказала она. Нанося первые удары. Как и математичка она регулярно подрачивала мне, но сами удары были куда интеснивней. Зад жгло огнем, предательская розга находила самые чувствительные места не только на жопе, но и на ляжках, заставляя гулко стонать и выгибаться. Но вместе с нестерпимой болью росло возбуждение. Нанеся последний, тридцатый удар, она с огромной интенсивностью начала дергать торчащий вертикально вниз хуй а потом резко отпустила, почти мгновенно добавив к наказанию очередной облом, затем ушла к следующей парте, цокая каблуками.
Я сел обратно. Блять, как же больно сидеть на этих деревянных стульях после порки. Я видел, как моя соседка тоже потирает напоротый зад. Это вызвало у меня приступ раздражения.
— ой, хватит прикидываться. Я знаю что вы можете менять форму и эти рубцы лишь фикция, чтоб нас раззадорить.
— когда нас порите вы, это может и так. но мы отнюдь не неуязвимы, и высшие могут нам навредить. Не знаю заметил ты или нет, но меня она била намного сильнее. У тебя бы от таких ударов жопа по швам разошлась, а то и вообще копчик сломался. И такие раны пробивают сквозь оболочку.
— а, можно посмотреть? Ну, твою настоящую форму.
— хех. Настоящая форма. Я уже и сама забыла какая она. Нас круглосуточно заставляют маскироваться под каких-то земных блядей. Мы можем принимать настоящий вид только по просьбе грешника или приказу вышестоящего. Но я могу снять оболочку на перемене, если тебе хочется.
— сочту за честь.
Остаток урока мы сидели в тишине, я пытался поудобней усесться на этой миниатюрной камере пыток.
Попал.