молча положила голову ему на колени, прижимаясь щекой к его члену сквозь ткань шорт.
— Дай мне. Пожалуйста. Я сделаю медленно. Буду осторожной. Просто дай…
Он молчал. Она посмотрела на него снизу вверх:
— Я не хочу больше лезть на тебя. Я только ротиком, честно… Я хочу, чтобы ты почувствовал, как я стараюсь… Пожалуйста.
Он отодвинул её голову, и снова ничего не сказал. Но не ушёл. Он знал — это лишь разжигает её ещё сильнее. И был прав.
На следующий день, с самого утра, она исчезла. Ни слова, ни записки. Просто ушла. Четыре часа её не было. А он — он даже не стал искать. Просто лежал, ожидая. И улыбался.
Когда она вернулась, в доме уже сгущался полдень. Он услышал, как захлопнулась дверь, потом — быстрые шаги по коридору. И через секунду она вошла к нему в комнату. Абсолютно голая.
Он приподнялся, удивлённо взглянув на неё. Она тяжело дышала, щёки пылали, но в глазах был стыд.
Молча, не глядя в глаза, она протянула ему бумагу.
— Это справка, — сказала тихо. — Я чиста. Ни ЗППП, ничего. Можешь не бояться. Я проверялась. Только ради тебя.
Он взял справку, мельком глянув.
— Ты серьёзно?
Она кивнула. Глаза были мокрые. Она чувствовала себя шлюхой. Не потому, что предлагала себя — нет. Потому что проверялась, как проверяются те, кто продаёт своё тело. И всё ради чего? Чтобы ему было комфортно взять её в рот.
— Я просто… я хочу, чтобы ты разрешил. Не сразу. Не глубоко. Я могу быть осторожной. Я умею… Я выучила, тебе понравится…
Она подошла ближе, медленно опустилась на колени, снова положила руки ему на бёдра.
— Пожалуйста. Я больше не прошу ничего. Только это. Я просто хочу быть тебе полезной. Ты же видишь, я ничего не прошу в ответ. Я даже не смотрю на тебя, как женщина. Я просто… инструмент. Рот. Ты можешь закрыть глаза и представить любую другую. Но позволь мне…
Он молчал. В его взгляде не было жалости, но и презрения не было. Скорее — любопытство. Он смотрел, как она сама, добровольно, шаг за шагом, разбирает свою гордость на куски.
Она продолжила, уже шепотом:
— Я твоя… если ты позволишь. Просто не мешай. Я готова быть ничем. Я готова быть ртом. Я не стану спорить, не стану лезть. Только разреши.
Тишина длилась несколько секунд. Вечность. Она ждала, замирая, сжимая кулачки на его ногах. Готовая снова быть отвергнутой.
Он протянул руку и провёл пальцем по её щеке.
— Ты правда сходишь с ума ради этого?
Она кивнула, не отводя глаз. Слёзы катились по лицу, но губы уже тряслись от нетерпения.
— Ещё не сейчас, — сказал он спокойно. — Но скоро.
И снова — ни да, ни нет. Но теперь она почувствовала, что всё не зря. Он почти дал согласие. Остался лишь один шаг. Один.
Она вышла из комнаты, всё ещё голая, унося с собой свою справку. А он остался на кровати, всё с тем же выражением лица — хищной, уверенной, ленивой улыбпкой.
— Я не против, — сказал он, глядя на неё с полуулыбкой. — Но теперь будет по-моему. Если хочешь, чтобы я тебя касался — ты всегда ходишь по дому голая, когда моего отца нет. И я могу в любой момент сказать, что хочу... орально. Независимо от того, чем ты занята. Откажешь — всё закончится.
Он говорил спокойно, даже мягко, но каждое слово звучало как команда. Наталья застыла. Сердце колотилось, внутри — противоречивое чувство: унижение, возбуждение, страх потерять то, чего она так добивалась. Несколько секунд — и молчаливое согласие скользнуло в её взгляде.
Измены моей жены.Часть третья.