Последние месяцы наша жизнь напоминала дурной сон. Лена и Марина Сергеевна превратили меня в свою игрушку — то ласкали, то унижали, то передавали друг другу как вещь. Сначала это заводило, потом стало привычкой, а теперь... Теперь я ловил себя на мысли, что ищу любую возможность вырваться.
Тот вечер начался с тяжёлого молчания за ужином. Лена ворошила вилкой салат, избегая моего взгляда. Марина Сергеевна медленно потягивала вино, её холодные глаза изучали меня, будто решали — оставить или выбросить.
— Нам нужен ещё один, — неожиданно заявила теща, поставив бокал с таким звоном, что я вздрогнул.
Лена подняла глаза. В её взгляде читалось что-то между облегчением и страхом.
— Ты права. Мы зашли в тупик, — тихо согласилась она.
Сердце заколотилось. Я прекрасно понимал, о чём они. Эти многозначительные взгляды, которые они бросали друг другу последние недели...
В голове всплыл образ Жени — её смеющиеся глаза, мягкие руки, тот особый взгляд, которым она меня обжигала.
— Женя, — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.
Тишина стала такой густой, что в ушах зазвенело.
Марина Сергеевна медленно облизнула губы.
— О, так ты уже присмотрел, — в её голосе звучала опасная нотка.
Лена сжала вилку так, что костяшки побелели. Она знала, кто такая Женя — помощница Виолетты, моей начальницы, чьи фото я "случайно" забывал закрыть.
— Правила, — сквозь зубы процедила жена. — Она здесь гостья. Никаких тайн. И если попробует тебя увести...
Она не договорила. И не надо было.
Теперь оставалось только ждать, когда Женя переступит порог нашего дома — и всё окончательно полетит в тартарары.
И вот наступил этот вечер, которого все так ждали, хотели и боялись одновременно.
Когда дверь открылась, в прихожей будто стало тесно. Женя вошла не как гостья — как хозяйка, еще не получившая ключи, но уже знающая расположение всех комнат.
Ее черное платье, казалось, было соткано из ночи и запретных мыслей — плотно облегающее там, где нужно, и коварно приоткрывающее там, где этого никто не ждал. Шелк шепотом скользил по бедрам при каждом шаге. Губы — чуть влажные, будто только что от чьего-то поцелуя. А глаза... Глаза смотрели на меня так, будто мы уже раздеты и она просто выбирает, с чего начать.
— Какой... уютный дом, — произнесла она, проводя пальцем по моей груди, проходя мимо.
Гостиная встретила нас мягким светом ламп и тяжелым молчанием. Лена сидела на диване, выпрямив спину — поза идеальной жены, только пальцы нервно теребили подол платья. Марина Сергеевна стояла у камина, медленно вращая бокал с вином — слишком медленно для трезвого человека.
— Ну что, обсудим правила? — Лена сделала улыбку, от которой стало холодно.
Женя опустилась в кресло, позволяя платью приоткрыть ногу выше колена.
— Конечно, — она уронила сумочку на пол с таким расчетливым звоном, что все вздрогнули. — Я вся внимание.
— Абсолютно согласна, — Женя улыбнулась мне так, словно мы только что разделили секрет.
Я видел, как Лена сжала кулаки. Видел, как дрогнула рука Марины Сергеевны, и вино чуть не пролилось. Видел, как Женины пальцы медленно скользнули по собственному бедру — туда, куда я не мог не смотреть.
И самое страшное — я видел, как все они лгут.
Каждое слово было фальшивым. Каждое "согласие" — ловушкой. Каждая улыбка скрывала нож.
Гипноз. Теперь я девушка