Хотя жизнь после развода продолжалась, течение ее сильно замедлилось. Совет директоров пароходства по каким-то причинам все не принимал решения о моем назначении.
Ко мне записывались на прием по личным вопросам работники, которые опасались за свои рабочие места и интересовались своими перспективами в Пароходстве. Эти же вопросы мне задавали при любом возможном случае. Приходилось успокаивать людей, не раскрывая им планов на будущее. Так как врать я не хотел, мои ответы были туманными и не определенными. Народ был недоволен и не стеснялся показать мне это.
Мое «политико-моральное состояние», и так находившееся не на высоте, несмотря на облегчение, которое я испытал после развода с Ириной, чувствовал я себя не очень (именно тем, кем был на самом деле – преданным и брошенным мужем), это не улучшало.
Вовчик тоже выбрал момент и прижал меня своими вопросами в угол. Врать другу или напускать перед ним тумана я не хотел категорически. Тем более, что по нему ужу было конкретное решение. Предупредив его об конфиденциальности, рассказал ему о будущем предложении работать в Москве, на должности аналогичной заму гендиректора по безопасности мореплавания. За одно спросил его о согласии. Возможный переезд его в восторг не привел. Свое решение друган обещал сообщить после разговора с женой.
Следом со мной захотела побеседовать Наталья, бывшая начальница, моей бывшей жены. Вопрос у нее был тот же самый. И в отношении ее у меня тоже был ответ. Предложение переехать в Москву на должность начальника отдела в финансовом департаменте Группы. Наталья отнеслась к этому проще Вовчика.
Большинству интересующихся я дать такого конкретного ответа пока не мог.
В дополнение ко всему Гошка и Настя стали жить у ее родителей постоянно. У нас дома появлялись не часто, обычно вечером с визитом вежливости. В основном я видел их по выходным у моих родителей или на нашем катере на рыбалке. Относились они ко мне, как мне казалось, по-прежнему очень душевно, но меня расстраивал сам факт их молчаливого ухода. Витька объяснил это молодым эгоизмом и желанием пожить на всем готовом. В доме Витька готовила Танюша, она же стирала и убирались супруги вдвоем, молодые жили как баре. У меня все пришлось бы делать самим, и в том числе, и для папы тоже. Умом я это понимал, но вечерами в огромной пустой квартире мне буквально хотелось выть от одиночества.
Я по-прежнему находился в статусе исполняющего обязанности, когда получил команду начать подготовку Заявки заказчика на разработку Техзадания на проектирование контейнеровоза для СМП.
Это было хорошее известие. Во-первых, это подбодрило коллектив. Новость о том, что Пароходство готовится к заказу контейнеровозов вселяла в людей уверенность в завтрашнем дне. Во-вторых, большая интересная работа отвлекала меня от личных неурядиц.
В это время Марковна «обрадовала» меня сообщив, что через месяц уходит на пенсию. Для меня ее уход был, как нож острый. Фактически на ней была вся рутинная работа, у нее всегда можно было получить дельный совет, она знала все новости и сплетни Пароходства, и еще умела готовить чудесный кофе по-турецки.
Когда-то давно, еще в СССР, она приехала в Пароходство по распределению после окончания Одесского института инженеров водного транспорта. Не знаю кем ее направляли, приняли в Пароходство ее помощником начальника. Девушка она была очень красивая, а начальник был очевидно не дурак. С тех пор она работала помощником у многих начальников и генеральных директоров и их заместителей. Замуж она не вышла, детей не было. Офисная легенда гласила, что у всех ее начальников она побывала в любовницах. Это неправда, говорю это ответственно, так-как моей любовницей она не было. Со временем Марковна стала
Одни дома