интересные нам темы: книги, кино, телепередачи, новости. По-моему, удовольствие от этого было обоюдным.
Со временем, не вводя Валю в смущение бесцеремонным разглядыванием, я смог подробно рассмотреть ее внешность. Марковна была права. Она была классная. Стройная, несмотря на маленький рост очень гармонично сложенная, с красивой осанкой. Про таких говорят – ладненькая. Лицо очень симпатичное, а ее чудесная улыбка, открытая и добрая, делала его просто чудесным. Я все больше и больше попадал под ее обаяние.
Роман с Натальей тоже шел своим чередом. Секс по-прежнему был отличным. Так как мы жили в одном подъезде и свои отношения рекламировать не стремились, наши встречи оставались тайными. По мере роста симпатии к Валентине, я все больше и больше испытывал чувство вины перед ими обоими. Начал подумывать как выходить из этой ситуации.
Все разрешила Наташа. Однажды мы лежали в ее кровати обнявшись, в легком поту и опустошённые. Я спрятал голову у нее на груди и крепко обнимал ее обоими руками за спину. Она прижимала к себе мою голову. Одна моя нога была зажата у нее между ног. Может я и испытывал чувство вины, но был доволен как слоненок. Подруга сегодня была особенно щедра, требовательна, раскована и изобретательна.
— Серый! Ко мне приползал мой Сволочуга. Просил прощения. Дети тоже просят за него. И внуки.
Мы не смотрели друг на друга. Моя голова по-прежнему была меж ее грудей, а ее прижималась щекой к моему затылку.
— И что ты решила?
Она поцеловала меня в затылок, я в ответ нежно тронул губами ее грудину.
— Мы спим с тобой полтора месяца. Секс замечательный, но кроме него у нас ничего за это время не появилось. Каждый сам по себе. Мне надо перебираться в Москву, ты остаешься здесь надолго. И неизвестно, что в конце концов у нас сложится. И сложится ли?
Она сделала паузу. Я промолчал.
— Получается ты даже не журавль в небе, скорей синица. На выбор у меня - синица в небе и синица в руках. С ним я прожила почти всю жизнь. У нас общие дети, внуки, воспоминания. Прощу я его.
Я повторил свой поцелуй. Надо было вставать, одеваться и уходить. Мне было стыдно, я сделал ей больно, и в то же время испытывал облегчение.
Наталья с мужем улетела в Москву, а я продолжал делать свое безнадежное дело.
Сдвинулся с мертвой точки вопрос по балтийскому филиалу. Был принят на работу его директор, и он начал потихоньку нанимать работников. Пароходство приобрело заброшенное предприятие на Калининградском морском канале с причалом и 5 гектарами земли. Был заказан проект его реконструкции под нужды филиала.
Было закончено и утверждено техническое задание на проектирование контейнеровоза. Подготовлена конкурсная документация по выбору проектировщика, и я только ждал отмашку от Русецкого на объявление конкурса.
В общем дело двигалось. В Группе появился Департамент морского транспорта. В него постепенно переводились и уезжали в Москву наши работники. Постепенно новому департаменту переходили функции Пароходства. Хлопот у меня становилось меньше.
Вопросы ликвидации Пароходства и передачи прав судовладельца Группе застопорились. И Группа, и Пароходство были в федеральной собственности и у Росимущества возникли какие-то юридические проблемы.
Это была не моя проблема. Меня приостановка реорганизации вполне устраивала. Мне надо было решить непростой вопрос с родителями, останутся ли они во Владивостоке или переедут со мной в Москву. Родители были в раздумье и все никак не могли принять решение.
Снижение нагрузки благотворно сказалось на моих отношениях с Валентиной. У нас появилось больше свободного времени для неформального общения. Теперь мы разговаривали на свободные темы не только утром до работы, но и во время послеобеденного кофе. Обедали мы
Рапство Веры часть 1 (Похищение)