и не боится! Да неужто сама Великая тоже непотребствами занимается? На это дед Фома рассказал, что будто бы у царицы есть специальные люди, которые ее ублажают, когда в ней неуемное томление приключается. И называют их фаворитами. Так вот почему меня Григорий и Александр фаворитом-то обзывали! Я хоть и во сне, но государыню-то отпежил разок.
Еще дед Фома сказал:
— Страсти человеческие от Бога, потому бояться их не след. А раз уж ты у нас на такой службе, значит, свое умение примерно оттачивать следует. Дело молодое.
Тут он, конечно, слукавил, правильно говорится так: всякая страсть, служащая к пользе, дарована от Бога. А какая от меня польза? Никакой. Как говорила Лиза, хоть и признала она за мной какой-то дар, рано мне еще серьезное дело доверять. Да я и сам знаю. Поэтому совет деда Фомы я принял, но задумался. На ком еще оттачивать умение? Не на Анфисе же поварихе. Больно уж толста и стара.
****
Лиза вечером не вернулась. Переживать не следовало, мало ли какие у нее поручения, но и ночью ее не было. Я вставал и заходил к ней комнату, проверял. Знаю, что в четыре пополуночи только угомонился, теперь-то у меня есть часы.
Утро выдалось спокойное. Месье Фурнье по уговору сегодня не явится, а Григория и Александра не видно, но за них я не волновался. Может, спят, может службу нелегкую несут. Начальство требует. А Лиза... у кого спросить? Кто знает, где ее носит? Страшно мне за нее. Странное дело — не легла бы она со мной, переживал бы так? Наверное, нет. Не сделала бы меня Ульянка мужчиной, думал бы сейчас о ней? Нет. Разве что во время рукоблудия. Больно уж сиськи у нее сладкие, и на вкус, и для глаз, и на ощупь. А графиня Воронцова? Да я бы и не знал, пока ее не встретил, что на свете бывают такие красавицы. И захочешь, не вообразишь. Было у меня к ней чувство, было. Я-то себя знаю.
Получается, что попежился с бабой или женщиной-сударыней, и привязался, присох. Как так? А если их будет не одна дюжина? Уж, наверное, у моих господ расчет на то, что я не раз им услугу сделаю. А не дай бог, прикажут лечь с какой-нибудь страшенной коркодилой, от вида которой и уд не встанет? Вот где совет деда Фомы пригодится. Для таких случаев умение следует усугублять.
К Фоме-то я и направился. Выпросил лошадь, попеняв на его наставления, и поехал в город. Авось, найду кого-нибудь, с кем умножить свою искусность.
Старая лошаденка тащилась по пыльной дороге и мотала башкой, отгоняя от глаз мошкару, а я оглядывал придорожные поля. Поля эти совсем махонькие, скорее их можно назвать огородами. Среди невысокой зелени копошились загорелые дочерна селяне, собирая в мешки и корзины репу.
Не крестьянку же мне очаровывать? Какой с нее толк? Оно, конечно, она тоже баба, но тут ведь как? Проще той самой пареной репы — если посулить полушку или даже целую деньгу, то она охотно работу бросит и поведет в кусты. А там хоть боком, хоть враскоряку, если на выдумку горазд. Хватило бы удали. И муж той крестьянки, если он есть, не указ ей. Стерпит, потому что бедняку каждый грошик богатство. А если крестьянка вдовая, то тут уж все по закону. И уметь ничего не надо. Так в нашем уезде заведено, как сказывали мужики, а в столице кто его знает. Но проверять не хотелось. Совестно мне так людской бедностью пользоваться. Да и за деньги любой сможет, не за тем еду. Так
ГОМОФОБЫ ИЗ СЕЛА КУКУЕВО (быль из жизни прошлого века)