к моей, когда я практически притянул ее к своей стороне машины. Мои руки теперь крепко сжимали обтянутые хлопком бока, когда ее свитер поднялся выше пояса. Мои пальцы приподняли ее майку выше талии, пока я не почувствовал обнаженность ее кожи.
Наши рты слились воедино, и наши языки проникли глубоко внутрь, так глубоко, что мы терлись друг о друга. Я был потерян для внешнего мира. Я был готов трахаться. Мне так нужно было погрузить в нее свой горячий член - прямо здесь и прямо сейчас.
Мои руки скользнули по ее обнаженной спине. Мне нужно было остановиться, но я не мог заставить себя сделать это. Ситуация серьезно обострилась до такой степени, что выходила из-под контроля. Ее рот, ее язык, ее сущность переполняли мой разум. Мои руки скользнули к вершинам ее ягодиц и забрались под пояс, сжимая теплую плоть.
Я потянулся и потянул за рычаг, опускающий автокресло, прежде чем притянуть Джилл к себе. Она была потеряна, и я был потерян. Одной рукой она снова прижалась ко мне, другой взъерошила волосы, а наши поцелуи продолжались.
Внезапно она отстранилась и посмотрела мне в глаза: - Ты сказал, целуемся... мы... (Поцелуй)... мы должны остановиться. Мы не можем делать это здесь. - Джилл решила вести себя по-взрослому. Мы, конечно, разыгрывали шоу. Я понял, о чем она говорила. Из-за меня мы слишком увлеклись.
Я не хотел останавливаться. Я знал, что она чувствовала, как мой набухший член прижимается к ее боку, когда она лежала на мне под неудобным углом. Я чувствовал себя возбужденным подростком, раздвигающим границы похоти и желания. Мое либидо было на пределе после почти месяца отсутствия секса. Я хотел раздвинуть ее границы, даже если бы она сказала, что хочет остановиться. Ей нужно было знать, что я хочу ее. Я видел по ее глазам, что она хочет меня, но сейчас было не время и не место.
— Прости, - извинился я, надеясь, что не усугубил нашу ситуацию.
Она приложила палец к моим губам, чтобы я замолчал, - Нет причин извиняться. Я только что вспомнила, за что люблю тебя.
— Джилл, ты только что заставила меня почувствовать себя лучше, - по моей щеке скатилась слеза.
Она улыбнулась: - Я думаю, ты разрушил чары. - Я улыбнулся этой мысли. Она продолжила: - Ты готов подождать?
— Что ты имеешь в виду? - Мне стало интересно, о чем она спрашивает.
— Мы не можем сходить с ума в доме родителей, - решительно заявила она.
— Но... - начал я в отчаянии отвечать.
Джилл перебила меня: - Ты любишь меня?
— Ты еще спрашиваешь? - Спросил я.
— Тогда ты подождешь, пока мы не приедем в Нью-Йорк.
— Э-э-э... хорошо... Но могу я хотя бы целовать тебя? – согласился я, снова расстроенный.
— Да, но не при маме и папе, - настаивала она.
Я бросил на нее взгляд, означающий наполовину "да", наполовину "нет", а затем утвердительно кивнул: "Я понимаю". Я не хотел понимать, но я знал, что так будет лучше. Нам все равно нужно было возвращаться на дорогу. Было уже далеко за полдень, а у нас оставалось еще от 2 до 3 часов, прежде чем мы доберемся до дома Джилл.
Вот такая месть