Даже не так — ты красивая по-взрослому, — сказал он, внимательно глядя в мои глаза. — В тебе столько... грации. Уверенности. Женственности.
Я слегка усмехнулась, чуть отвела взгляд, будто хотела сохранить лицо, но внутри вспыхнуло: и тепло, и искра, и любопытство.
— Ты всегда так говоришь женщинам с мужьями?
— Нет. Только тем, кого помню с детства и не смог забыть.
Он приблизился, и между нами осталась лишь пара сантиметров. Его рука легко, будто случайно, коснулась моей. И в этом движении было больше желания, чем в любом поцелуе.
— Ты знала, что я всегда хотел тебя? — спросил он негромко, почти шепотом.
Я задержала дыхание. На секунду замерла. Но не ушла. Не сделала шаг назад.
— А теперь хочешь? — спросила я в ответ, едва слышно, сама не веря, что сказала это.
Он улыбнулся, и в этой улыбке была безоговорочная победа.
— Пойдём.
Он взял меня за руку — так просто, будто мы давно это делали, будто это было естественным продолжением того, что витало между нами весь вечер.
Мы вошли обратно в зал — быстро, уверенно, почти незаметно для остальных. Музыка стала громче, разговоры заглушили шаги. Он вёл меня сквозь людскую суету, как будто точно знал дорогу, и я просто шла за ним. Мимо стойки, мимо столов, вглубь коридора, где был небольшой санузел, уединённый, с табличкой "для персонала", приоткрытой дверью и гулким светом.
Дверь захлопнулась за нами. И мир снаружи будто исчез.
Дверь закрылась за ними с лёгким щелчком, и между нами тут же вспыхнуло напряжение, накопленное за весь вечер. Не успел свет полностью наполнить маленькое помещение, как Шамиль обнял меня, прижав к стене. Его поцелуй был жадным, требовательным, но не грубым — скорее голодным, будто он слишком долго ждал этого момента.
Я на мгновение замерла — сердце стучало громко, словно пытаясь прорваться наружу. А потом поддалась, отвечая, позволяя рукам соскользнуть по его груди, ощутить твёрдость мышц под тонкой тканью рубашки.
Шамиль ладонями прошёлся по моей талии, будто изучая изгибы, которые так давно остались в его памяти. Пальцы ловко нашли замок на спине, платье слегка ослабло, и я позволила ему спуститься чуть ниже — до уровня бедра, оставив его ползти вниз. Платье соскользнуло на пол — легко, почти бесшумно. Под ним — кружевное бельё, тёплое тело, которое трепетало под его прикосновениями.
Он отступил на шаг, осмотрел меня взглядом, в котором было одновременно и восхищение, и вожделение. Снял рубашку — медленно, не торопясь, будто дразнил.Широкий, с чётко выраженными грудными мышцами и прессом, будто вырезанным. На груди густая тёмная растительность — небрежная, но естественная, подчёркивающая его мужественность и контраст с остальной гладкой кожей. Он был как из древнего эпоса — суровый, сильный, с этой характерной кавказской статью, где в каждом движении — сила и контроль. Потом снова приблизился, касаясь меня губами — сначала шеи, потом ключиц, проводя пальцами по моей талии.
— Ты даже не представляешь, как долго я хотел этого, — прошептал он, чуть осипшим голосом.
Я закрыла глаза, вцепившись пальцами в его плечи. Всё происходящее было как на грани реальности и сна. Мы не говорили — только дышали, только чувствовали. И в этот момент всё остальное — ресторан, вечер, даже муж, оставшийся где-то за стенами — исчез.
Шамиль притянул Марину ближе, его дыхание стало горячее, а движения — всё более уверенными. Их тела почти слились в единое, и воздух в маленьком помещении стал плотным, как перед грозой. Она чувствовала, как его ладони скользят по её спине, по бёдрам, словно стараясь выучить каждую линию её тела наизусть.
Разочарование (7 приключение голожопика)