Тысяча вопросов, заданных благоговейным голосом, и когда она давала ответы там, где могла найти место для разговора. Она никогда не забывала об Оуэне. Именно ради него она стояла посреди его дома в чем-то таком, что заставляло ее чувствовать себя практически обнаженной. И когда он смотрит на нее, какое это захватывающее чувство.
— Хорошо. - Катерина привлекла всеобщее внимание. Им потребовалось почти двадцать минут, чтобы закончить пялиться на Саманту, и за это время Оуэн принес всем что-нибудь выпить. Держа перед собой бокалы, они все повернулись лицом к Катерине. - Пришло время официально начать эту вечеринку.
Все девочки завопили.
— А теперь, - Катерина подняла руку, - мы должны отказаться от этого ради нашего замечательного хозяина. Лучшего парня, которого кто-либо из нас знает - моего брата Оуэна.
Еще больше криков. Щеки Оуэна вспыхнули, и он покраснел.
— Но, - еще одна ее рука поднялась, - прежде чем мы начнем, нам следует подготовить кое-какую основу на вечеринку. Прекрасная Джессика обратила наше внимание на некоторые моменты, и поэтому мы подготовили эту клятву. - Она подняла листок тетрадной бумаги с вензелями по краям. - Каждый из нас прочтет это вслух и подпишет свои имена внизу. Таковы правила поведения на эту ночь и свидетельство нашего желания быть здесь.
Оуэн сразу же задался вопросом, что было на этом листке.
Джессика встала. - На сегодняшний вечер у нас запланировано много игр. Много... - она посмотрела на Оуэна, - грязных игр.
Оуэн сглотнул и заметил, что Саманта немного напряглась.
— У каждой игры есть свои правила и ожидания, поэтому мы составили список всего, что, по нашему мнению, могло произойти сегодня вечером. Когда вы подписываете эту бумагу, вы заявляете, что сейчас, трезвые, вы не против того, чтобы делать что-либо из этого с кем-то другим или чтобы это делали с вами.
Саманта заерзала на своем сиденье.
Оуэн старался не смотреть на нее, но ничего не мог с собой поделать. Она скрестила ноги, и весь ее левый бок был виден сквозь разрез на юбке. Он мог видеть ее загорелые ноги и белую полоску материала, изгибающуюся дугой вокруг ее ноги, ведущую к какому-то рисунку на спине. Он хотел увидеть остальное. Подняв глаза, он увидел, что она наблюдает за ним.
— Нравится то, что ты видишь? - тихо спросила она.
Оуэн кивнул, сглотнул и тихо проговорил: - Тебе не обязательно делать то, чего ты не хочешь.
Саманта встретила его пристальный взгляд. - Я подписываю это.
Его сердце бешено колотилось внутри него.
— Я подписываю это, потому что хочу, - хрипло продолжила Саманта.
Оуэн сглотнул.
— На самом деле, - сказала Саманта, поднимаясь на ноги, - я буду первой.
Она грациозно двигалась благодаря тому, что освободилась от своих высоких каблуков, и потянулась через Джессику. - Хорошо. Я понимаю это. А теперь давайте посмотрим, что у нас есть. - Она взяла листок у Катерины.
Она облизнула губы и подняла глаза, чтобы посмотреть на Оуэна. Она говорила громко и тщательно подбирая слова: - Я, Саманта Джонс, будучи в здравом уме, говорю Оуэну в присутствии моих самых близких подруг, - ее глаза пробежали по тексту, и ее щеки покраснели, но она продолжила: - Что я даю свое согласие на эти игры здесь и сейчас. Благодаря этой клятве я знаю, что это означает. Что по правилам игры или по моему собственному решению меня могут заставить: связать, пригвоздить к месту, одеть, раздеть, поцеловать, потрогать, облизать или, - ее глаза встретились с глазами Оуэна, - проникнуть в любое из моих отверстий. Я понимаю, что мне, возможно, придется целовать, лизать, прикасаться, проникать
Собачий культ.Часть вторая