1989 год. Ленинград. Квартира семьи Андронниковых.
— Папочка, я сегодня разговаривала с одной девушкой которая со мной учится в университете, из Узбекистана. И она рассказывала мне, что до сих пор у них многие богатые мужчины содержат «Гаремы» — Спросила девятнадцатилетняя Ева средняя дочка Сергея Александровича сидевшего на диване в гостиной комнате смотревшем, по телевизору программу «Время».
Ева и её младшая на год сестра Дарья захихикали, их глаза сверкали любопытством, когда они присели к нему на диване. Вечерний свет, от фонаря, под окном струился через окна гостиной, отбрасывая теплый свет на их нетерпеливые лица. Сергей Александрович, застигнутый врасплох их внезапным вопросом, глубоко вздохнул, прежде чем погрузиться в исторический контекст.
— Девочки! В древние времена, — начал Сергей Александрович, невольно положив руку на обнаженное бедро Евы, — У многих правителей были «Гаремы» в знак их власти и престижа. Он нежно сжал Еву сзади, чувствуя твердость, ее юной плоти, под своей ладонью.
«Гаремы» — это не просто изолированная группа женщин, в разных возрастах», — сказал Сергей Александрович ровным и непринужденным голосом. «У них была цель. Правители женились на своих сестрах, двоюродных сестрах и даже собственных дочерях, чтобы сохранить родословную в чистоте. Его рука скользнула к бедру Дарьи, его большой палец коснулся мягкой кожи чуть выше ее пояса. Она слегка поежилась, чувствуя, как по ее щекам разливается красный румянец.
«Но это отвратительно папа!» — воскликнула Ева, хотя в ее протесте был оттенок интриги. Сергея Александровича усмехнулся, его взгляд скользнул вниз на нежную набухание ее сосков на груди, место на халатике туго натянулось на ее выпирающей груди.
— Ну, — сказал Сергей Александрович размеренным тоном, — дело не в том, что мы сегодня считаем «Отвратительным иметь гарем». Речь шла, об обеспечении прочности и чистоты господствующей линии. У восточных правителей было много жен, а иногда даже собственных дочерей, чтобы сохранить свою родословную незапятнанной». Его рука крепко сжала ее попку, это движение было одновременно успокаивающим и слегка собственническим. Глаза Евы слегка расширились, при мысли, о таких архаичных практиках, но она не могла отрицать трепета, который пронзил ее при ощущении его руки на ее коже. Она пошевелилась, ее ситцевый халатик слегка задрался, обнажив, еще больше ее длинных гладких ног.
«Но почему?» — спросила она немного запыхавшимся голосом. «Зачем им жениться на своих собственных дочерях?» Сергей Александрович помедлил с ответом, его взгляд задержался на глазах Дарьи, прежде чем ответить: «Ну, в их понимании их дочери были самыми красивыми и чистыми женщинами на свете. Они были воплощением совершенства, как и вы обе, — сказал Сергей Александрович густым голосом, от невысказанного желания. Он наклонился ближе, его теплое дыхание коснулось уха Дарьи. «Представьте себе восточного правителя, который смотрит на свой гарем и знает, что у него, живут изолированно, от всего мира, самые изысканные женщины в мире, и все это для его сексуального удовольствия».
Лариса, его старшая двадцатилетняя дочь, которая тихо слушала разговор отца и её сестер, из дверного проема, не могла не вмешаться, и на ее губах играла лукавая улыбка. — Итак, вы, хотите создать небольшой гарем, а...? Она вошла в гостиную комнату, ее бедра покачивались, от вновь обретенной уверенности, которой не было несколько мгновений назад.
— Я в деле, но только если я буду главная жена, а не мама — объявила Лариса, и ее глаза сверкнули вызовом. Младшие сестры повернулись, чтобы посмотреть на нее, на их лицах была смесь шока и возбуждения. Сергей Александрович почувствовал, как его сердце бешено забилось. Он планировал сначала соблазнить Ларису, но ее прямота была удивительно
Весёлый кошмар Ани