отстранилась, пробормотала что-то нечленораздельное и снова уснула. Ему не удалось добиться ни ласки, ни внимания.
Утром её разбудила жажда. Горло пересохло. Она спустилась на кухню в растянутой футболке, босиком. Холодный пол, лёгкий утренний свет. Она открыла холодильник, достала бутылку воды и, не используя стакан, стала пить прямо из горлышка. Почти литр — залпом, жадно, с шумом.
И только после этого заметила его. Он стоял у плиты. В чёрной футболке и домашних шортах, обнажённые руки двигались ловко и быстро — он что-то резал на доске.
— Доброе утро, — сказала она, подходя сзади. Легонько шлёпнула его по попе.
Он не отреагировал. Поставил нож, повернулся.
— Доброе, — ответил он, спокойно, без улыбки. — Это что сейчас было?
— В смысле?
— Не делай так больше. Мы не пара, чтобы ты себя так вела. Если хочешь — иногда буду тебя трахать. Давать сосать. Но не вздумай играть в отношения. Это — не про нас. Ясно?
Он смотрел на неё, спокойно, почти холодно. Словно бы говорил о погоде, а не о ней. Она хотела что-то возразить. Сказать, что теперь всё изменилось. Ведь он был в ней, чувствовал её, трогал, целовал. Неужели это ничего не значит?
Но она только кивнула. Губы задрожали. В глазах защипало. Она не была готова к такому развороту. Всё утро она чувствовала себя победительницей — наконец добилась его, завоевала. А оказалось — наоборот. Он взял её и поставил на место. Жестко, но без грубости. Просто дал понять, что власть — по-прежнему у него.
— Извини, — прошептала она.
— Ничего. Просто имей в виду, — кивнул он и снова взялся за нож.
Она села за стол, молча, пытаясь осознать, насколько глубоко провалилась. Власть, которую она себе воображала, оказалась иллюзией.
Зазвонил телефон. Она вздрогнула. На экране — Егор.
— Да, привет... — отозвалась она, стараясь сделать голос бодрым.
Он хотел обсудить отпуск. Планы на май. Совместный выезд, бронирование отеля. Она слушала, поддакивала, механически что-то отвечала. Но всё внимание было приковано к Коле.
Он подошёл к ней сбоку, расстегнул ширинку и вытащил член — не говоря ни слова. Она округлила глаза, сделала жест, мол, я на звонке, попыталась показать, что не может сейчас. Но он не стал ничего отвечать — просто ушёл обратно к плите, продолжая заниматься готовкой, словно и не пытался навязать ей ничего.
Она смотрела ему вслед. Что-то в груди оборвалось. Его равнодушие было сильнее любой агрессии.
Через минуту она встала. Подошла к нему. Встала на колени. Достала его член и сразу взяла в рот — с усердием, с жадностью, будто ища прощения. Она тянула, сосала, водила языком, втягивала, глотала. Телефон всё ещё был у уха — Егор что-то спрашивал, она вытаскивала член на долю секунды, отвечала, и снова брала его в рот. Пыталась не задохнуться, пыталась угодить.
Он держал руку на её голове, не помогая, но и не мешая. Его дыхание участилось. Она слышала, как меняется ритм его тела. Почувствовала пульсацию — он был на грани.
Но именно в этот момент разговор по телефону вошёл в активную фазу. Егор задавал уточняющие вопросы. Она не могла отключиться.
Он не стал ждать. Не стал предупреждать. Просто вытащил член и, сдерживая стон, кончил ей на лицо — густо, размашисто, метя в щёку, нос, волосы. Она лишь зажмурилась, не переставая слушать в трубке.
Когда она открыла глаза, он уже снова нарезал мясо. Как ни в чём не бывало. Не сказал ни слова.
Он не говорил больше лишнего. Не объяснял. Не уговаривал. Просто делал, что хотел, и она — принимала. Как должное. Без обиды, без протеста. Лишь
Больно