— Ты мне должна, Катерина. - Прошептала Сара. - Ты знаешь, что мы должны сделать, когда все это закончится.
Катерина покраснела. - Как ты...
— Зачем еще Рейчел сказала мне, чтобы я заставила твоего брата последовать за тобой в ванную?
Катерина пронзила Рейчел яростным взглядом, но та лишь широко улыбнулась в ответ. - Я с тобой за это разберусь. - Пригрозила она.
— О, у меня тоже желтый. - Она посмотрела на Оуэна. Он знал, как далеко она готова зайти, и она преодолела этот барьер. Теперь пришло время действовать. - Пора снять мое платье. - Она поиграла с краем платья. - Эта штука всю ночь ласкала мои соски, но, похоже, было бы жаль его потерять. Если только, - она посмотрела в глаза Оуэну, - у тебя нет чего-нибудь, что будет лучше смотреться на них? - Ее серые глаза не дрогнули, когда она посмотрела на него.
— Я посмотрю, что можно сделать.
Она подняла руки над головой, когда Оуэн схватил ее за подол. Наклонившись к ней, он почувствовал ее естественный запах. Чувствовался легкий запах дезодоранта, но из-за ночных развлечений это было практически бесполезно.
Оуэн был не из тех, кто мог бы честно признаться, что ему нравятся запахи, которые другие люди считали отталкивающими. Он не мог сказать, что действительно хотел бы быть одним из таких людей. Он мог сказать только, что запах ее тела не вызывал у него отвращения. Аромат почти расслабил его, как знаменитость, которая пукает перед вами, может расслабить вас в своем присутствии. Своего рода заявление: "Эй, я такой же человек, как и вы".
Он стянул ткань с ее кожи, отчаянно желая прижаться к ней так же крепко, как это было раньше.
— Я планирую сделать тебя гораздо ближе, - прошипела Саманта ему на ухо.
— Черт, похоже, я говорил вслух. - Сказал Оуэн
Саманта хихикнула, а затем вздохнула, когда воздух в комнате охладил ее грудь.
Оуэн посмотрел на нее. Он наблюдал, как ее груди поднимаются и опускаются в такт дыханию. Он не знал, как их измерить. Они могли быть "первого", "второго", "третьего", "четвертого", да хоть "ебаного не понять какого", насколько он знал. Что он знал? Он хотел прикоснуться к ним руками или губами. - Черт с ним, - подумал он, - давай выберем последнее.
Он взял ее за запястья, удерживая ее руки над головой, наклонился и взял в рот один сосок. Саманта выгнулась навстречу прикосновению, когда его язык обвел ее чувствительный сосок.
— О, Боже! – застонала она, когда его зубы грубо впились в твердый сосок. Она сказала им, что может кончить от игры со своей грудью, но недооценила это действие. Когда он покусал ее, она почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд. По правде говоря, это было не то же самое, что когда он набросился на нее, но это было нечто большее, чем просто чувство. Это было осознание того, что этот материнский акт - грудное вскармливание (хотя она и не кормила грудью) - может питать не только ее.
Оуэн переключил свой рот на другую ее грудь, и она застонала, когда он пососал ее сильнее. Она задвигала бедрами, когда он "насытился" ею, и поняла, что одних пальцев ей больше не хватит. С этого момента ей понадобится, чтобы кто-то заботился о ней. Брал у нее что-то, и отдавал ей все. Оуэн избаловал ее и на меньшее она была не согласна.
Слишком скоро он оторвался от ее груди. Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала, пытаясь одним движением выразить все,
Приятный обед.