в ворох ее одежд, поднявшись поцелуями вверх по горячему стройному бедру. От ее промежности шел пьянящий дурман истекающей самки. Трусики были мокрыми насквозь. Я целовал их, и мягкие кудри, выбивающиеся из-под них. Потом потянул тонкую ткань вниз. Когда лобок полностью обнажился, я приник к мягкому ворсу. Лизнул мокрые половые губы, запустил язык внутрь...
Женщина застонала громче.
За всем этим наблюдала их юная дочь. И это возбуждало меня еще больше. И не только меня. Я снова поднял ее трусики и вылез из-под ее платья.
— Сашенька, милый, расстегни мне пуговички на спине, - сказала Света, обращаясь ко мне.
Я повиновался. Потом мы вдвоем с ее мужем спустили платье к ее ногам. Она осталась в черном лифчике и трусиках. Я расстегнул лифчик, и вот ее упругие стоячие груди в моих руках. Соски были тверды. Я приник к ним губами...
Вначале один, потом другой...
Потом ее грудь стал целовать муж. Я же опустился перед ней на колени и медленно, целуя каждый миллиметр обнажающейся кожи, спустил на пол трусики. Из туфелек она вышла сама и осталась полностью обнаженной.
Она была прекрасна! Стройное, точеное тело манекенщицы, лоснящееся от пота, черные длинные волосы, смоляные кудри лобка, густой пахучий ворс подмышек...
Я начал ласкать руками и языком ее ароматное, влажное лоно. С его половых губ уже падали первые капли любовного сока.
— Скажи, Света, та когданибудь брила лобок? – спросил я.
— Никогда! - ответила она, - Ни лобок, ни подмышки. Мой муж любит все натуральное: и волос, и запах, и цвет.
— Я тоже.
— Кстати, моя дочка тоже не бреет интимные места.
— Класс!
Я продолжал слизывать тягучий сок любви с ее половых губ, зарывшись лицом в черные кудри. Женщина тихонько постанывала.
— Давайте, мальчики, мы с Леночкой вас разденем, - прерывающимся от страсти голосом сказала она.
Они вдвоем с дочкой стали расстегивать пуговицы на моей рубашке, развязывать ремень брюк...
Последними Леночка сняла с меня трусы.
— Какой он большой и красивый! – сказала она, глядя на мой стоячий член.
— Ты никогда не видела мужской член раньше? – спросил я.
— Нет. Я не знала, что он такой...
— Возьми его в рот, дочка! - сказала ее мать.
Девушка взяла в свои нежные губки мою могучую плоть. Попыталась сосать.
— Не так, милая, - сказала Света. - Смотри!
Она, голая, опустилась передо мной на колени и, на глазах у дочери и мужа, стала сосать мой член.
За это время Саша тоже разделся. Осталось только раздеть девушку.
Боже, как это было прекрасно, раздевать милое, невинное дитя, видя, как постепенно обнажается ее нежное тельце, и как возбуждается ее отец, впервые видя свою дочь голой! Ее грудка была прелестна в своем несозревшем совершенстве. Розовые соски, белая кожа, покрытая бисеринками юношеского пота...
Впрочем, мы все уже были в поту. Вся комната пропахла им, и этот запах возбуждал нас, обещая море наслаждений и свершений. Когда я снял с девушки ее белые трусики, и мне открылась ее милая каштановая писечка, я чуть не кончил. Не в силах сдерживаться, я прижался к ней губами и стал жадно целовать и ласкать языком влажные створки раковины. Ее запах, запах невинности и нарождающейся страсти, сводил меня с ума. Девушка раскрыла ножки и застонала. Я покрывал поцелуями ее тело, грудь, брусничины сосков. Потом приник губами к ее губам, прижался к ее стройному долгому тельцу...
О, это был божественный поцелуй! Первый поцелуй девственницы...
А потом я выебал ее мать.
Светлана гордо опустилась на простыни, развела ноги и сказала:
— Войди в меня, мой повелитель!
И я вошел в нее. На глазах ее мужа и дочери, я довел ее
Олег. Часть 4