была полна решимости не сдаваться до тех пор, пока мы не приедем в Нью-Йорк на Новый год.
Я лежал в постели, и на душе у меня было неспокойно. Говорят, что праздное времяпрепровождение - это мастерская дьявола, но я думаю, что именно человеческий опыт заставил меня вспомнить об Эшли. Мы всегда были близки, даже до того, как стали любовниками. Я хотел поздравить ее с Рождеством. Я достал из джинсов свой сотовый и вернулся в постель. Я не знал, ответит ли она, но, по крайней мере, я хотел отправить сообщение. Я не хотел, чтобы она думала, что я не вспоминаю о ней.
Я набрал номер, и телефон зазвонил... - Алло, - раздалось на другом конце провода.
Я был поражен тем, что она ответила, и так нервничал, что чуть было не бросил трубку, - Эш... - Я замолчал.
— Привет, Джимми, - задумчиво ответила она.
— Счастливого Рождества. Я просто хотел пожелать тебе счастливого Рождества, - нервно пробормотал я.
— И тебя с Рождеством, - тихо ответила она, как будто тоже нервничала.
— Я-я просто должен был позвонить тебе... Мы всегда поздравляли друг друга.
— Я знаю... Я подумала, что ты можешь позвонить... Я надеялась.
— Я буду звонить тебе каждое Рождество, Эшли... Я обещаю.
— Обещай, - ее слова затихли, давая мне понять, что таково было ее желание.
— Клянусь... Все было хорошо сегодня вечером?
— Да, Большой папочка и бабушка пришли, как всегда. Джен здесь, - хихикнула она. - Тебя здесь нет, а она есть. Разве это не ирония судьбы, но завтра вечером она должна уехать. Чарли с ней.
— Ух ты... - выпалил я, поскольку черный юмор заставил меня почувствовать себя более непринужденно, пока мы продолжали болтать о маленьком Джоне, бабушке с дедушкой и обо всем, что они делали на Рождество. Из всего этого разговора было легко понять, что мы с Эш по-прежнему лучшие друзья, и ничто не могло этому помешать.
Мы еще немного поговорили о том, что происходило с тех пор, как я уехал в те выходные на День благодарения, и я рассказал ей о моих проблемах с Джилл. Я рассказал ей о том, что мы с Джилл едем в Нью-Йорк 30-го числа. Она подумала, что это было действительно круто. Я спросил ее о Митче. Она настаивала, что они были просто друзьями, и то, как она это сказала, наводило на мысль, что так оно и есть.
Когда воцарилось неловкое молчание и разговор иссяк, пришло время отпустить ее: - Что ж, я мог бы говорить с тобой вечно, но, думаю, нам обоим нужно немного поспать.
— Да, - тихо ответила она. Слеза скатилась по моей щеке, когда я сказал ей: - Я люблю тебя, Куколка... и прости за то, через что заставил тебя пройти.
Я услышал, как она всхлипнула. - Я тоже люблю тебя, Джимми, но ты должен пообещать, что перестанешь меня жалеть. Я уже большая девочка. Со мной все будет в порядке, - пыталась она убедить меня.
— С Рождеством, Эшли.
— С Рождеством, Джимми.
После того как мы повесили трубку, я еще некоторое время думал о ней, но, должно быть, я устал больше, чем думал, и погрузился в сон.
На следующее утро меня снова разбудил яркий солнечный свет, и Джилл снова стояла в ночной рубашке, освещенная солнечной короной. - Проснись и пой... Счастливого Рождества, - проревела она, запрыгивая на кровать и прижимаясь ко мне. Она была полностью погружена в праздничное настроение.
Она с готовностью прильнула к моим губам и забралась на меня в своем мягком хлопковом платье. Могу поклясться, что
"Не исповедимы пути..."