я не выдержал и сам сорвался в пропасть. Горячий спазм пронзил меня от яиц до кончиков пальцев. Я впился ногтями в её бёдра, чувствуя, как пульсирую внутри неё, заполняя и без того переполненное лоно новой порцией семени.
Она продолжала мелко дрожать, сидя на мне верхом, когда мои последние толчки уже стихали.
— Ох... ёбаный в рот... — выдохнула она, обмякнув мне на грудь.
Мы лежали, слипшиеся, липкие от пота и спермы, и просто дышали.
— Ты как хочешь, а я спать. Будешь уходить — захлопни дверь, — пробормотала она, уже наполовину в объятиях Морфея, и тут же перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку.
На часах было 5 утра. До пробуждения жены оставалось меньше двух часов. Я стоял у кровати, разрываясь между желанием залезть под одеяло к этой тёплой, пахнущей сексом и сигаретами женщине — и холодным долгом семейного мужчины.
Она уже посапывала, раскинув руки, одна грудь выскользнула из-под одеяла. Такой уязвимой и мирной я её ещё не видел.
"Чёрт, почему всё самое вкусное либо незаконно, либо аморально?"
Я наклонился, коснувшись губами её плеча. Она буркнула что-то невнятное, но не проснулась.
Сборы заняли минуту: носки, мятные джинсы, футболка, пахнущая её духами. На цыпочках прошёл к выходу, стараясь не задеть разбросанные по полу пивные бутылки.
Перед тем как закрыть дверь, бросил последний взгляд:
Романтика (в кавычках)