Стаське. Его судороги все же заметила юная барыня.
— Тишка, неси скамейку и розги. Ты снова не выполнил мой приказ, — прошипела барыня.
Парень вышел из девушки с чпокающим звуком. Предательская жидкость тянулась с его петуха. Он обреченно поплелся за скамьей и кадушкой с прутьями.
— Стаська, тебе больно было?
— Да, очень. Особенно сначала, — зашмыгала девчушка.
— Вытерпела же, не померла. А сейчас ты высечешь его розгами. Бей со всей силы. Отомсти ему! Бей с оттяжкой, не жалей!
Стаська хоть и понимала, что не Тишка все это затеял, но все-таки остервенело лупила что есть мочи по его заднице розгами. А Тихон не смел соскочить с лавки и прикрыть свою жопу.
А потом они оба еще полчаса стояли голые рядом друг с другом на горохе. У девушки по ляжке стекала матовая жидкость, а у парня красные капли с ягодиц. Барыня уняла свой зуд внимательно наблюдая и руководя процессом. Папенька, естественно, не узнал об этом событии.
Барыне приходилось регулярно теребить у себя между ног, чтобы унять часто начинающийся зуд. И тут она вспомнила про Тишку. И вот Тишка вновь теребил свой орган, стоя на коленях на горохе. В этот раз жидкости выстрелило гораздо больше.
— Ты правда не рукоблудил всю неделю? — с небольшим удивлением спросила Лиза.
— Да, барыня. Я выполнял ваш приказ.
— Похвально. А хочешь отоварить девку, как положено?
— Так мне еще рано жениться, барыня.
— А никто и не просит тебя жениться.
— А какое наказание я за это получу? — робко спросил Тиша.
— Будешь мне лизать там! — немного смущаясь, произнесла юная извращенка.
— Барыня, я не умею, но могу попробовать.
— Вот и славно. А пока позови прачку.
Тишка метнулся за прачкой.
Прачка была уже довольно зрелой женщиной лет тридцати-тридцати пяти, но все еще сохранила остатки былой красоты. Год назад у нее умер муж, садовник.
— Видишь лужицу возле гороха? Вытри, — обратилась она к женщине.
Прачка прекрасно поняла, что это за «лужица», тем не менее молниеносно выполнила поручение.
— У тебя еще идет кровь?
— Нет, барыня, уже не идет. Как муж умер перестала идти.
— Я так и знала. Ты будешь сегодня наказана. Ты плохо постирала мой бант. Выбирай: сто розог или отдашь себя Тишке, — с ухмылкой заявила Лиза.
— Барыня, конечно, выбираю розги. Как я могу позволить насиловать себя какому-то мальцу. Буду терпеть заслуженную боль от розог.
— Почему насиловать? Он просто тебя покроет. Если будешь сопротивляться, самолично запорю тебя кнутом до полусмерти.
Услышав про кнут, прачка сразу побледнела и задрожала всем телом.
— Барыня, умоляю, пощадите! Я все сделаю, — с ужасом в глазах залепетала женщина.
— Ладно. Кнут отменяю, — удовлетворенно произнесла Елизавета, обрадовавшись, что блеф удался. — Неси бельевые прищепки. А ты, Тишка — лавку и розги.
Прачка побежала за бельевыми прищепками, а Тихон привычно втащил скамью для порки и кадку с розгами.
— Розги в этот раз не для вас. — Ты раздевайся полностью, живо! — обратилась юная барыня к прачке. — А ты прикрепи ей на соски прищепки, — приказала она Тихону.
В этот момент вошел конюх, держа за ухо совсем юную девочку.
— Раздень ее, положи на лавку и выдай десять розог, — обратилась барыня к конюху.
Девочка хныкала, похоже, что ее должны были пороть сегодня в первый раз.
После первого же удара розги девочка завизжала, обхватила свою попку ладошками и соскочила со скамьи.
Это было большой дерзостью. Но девочка, видимо, этого еще не знала.
Барыня приказала конюху и Тихону растянуть девку на лавке, крепко держав за руки и за ноги.
Горин