том, что они вдвоем наблюдают, а видеокамера улавливает каждое мое движение. Я взяла ножницы и после паузы, чтобы в последний раз посмотреть на свои лобковые волосы, начала аккуратно срезать их.
Я натуральная брюнетка, и хотя у меня было много лобковых волос, они были темными, и волосы были очень тонкими. Я ненавидела брить их, потому что слышала, что если их сбривать, они становится гораздо более грубыми, когда вырастают вновь. Но я, конечно, не собирался отказываться от приказа Мустафы.
Я подстригала, до тех пор, пока не осталась только стерня. Мне нужно было поднять отрезанную мной кучу волос и убрать ее подальше, от себя, прежде чем, я продолжила. Я смочила всю область лобка влажной тканью, а затем нанесла слой пены, для бритья вокруг и оставила его на мгновение.
Я чувствовал на себе их взгляды, когда взял безопасную бритву и начал бриться. Это было так унизительно. Но, после всего остального, что произошло с тех пор, как я застал этих двоих в коридоре своей квартиры этим вечером, и всего остального, что должно было произойти, это было лишь незначительным унижением. Я знала, что впереди меня ждет гораздо худшее унижение.
Я сбрила всю щетину, и Мустафа заставил меня намазать еще больше пены на мой холмик. Он приказал мне раздвинуть ноги, еще шире и положить пятки на край журнального столика. Я села, широко расставив рот, а он забрал видеокамеру у Ирины и сказал: «Ладно, девочка, ты спускайся на пол и добрей её лобок. Убедись, что она ничего не пропустила».
Я в шоке наблюдала, как Ирина подошла и опустилась на колени, чтобы Мустафа мог наблюдать, как она бреет мой холмик на потеху своему парню и тому, кому он мог бы показать этот видео-файл.
Когда Ирина закончила, она вытерла меня влажной тряпкой, а затем Мустафа приказал мне лечь на спину, поднять ноги и раздвинуть их. Мне даже в голову не пришло отказаться. Я также не думала отказываться, когда он сказал: «Ладно, сука. Раздвиньте эти щеки, чтобы она могла убедиться, что вы не прячете волосы вокруг своей тугой маленькой задницы. Мне нравятся мои безволосые девственницы.
Я избегала смотреть на лицо своей дочери, но теперь я взглянула на нее, и мое сердце было разбито, когда я не видела ничего, кроме забавы, когда я наклонилась и раздвинула свои ягодицы, чтобы она могла осмотреть мои нижние области в поисках волосатости. Что он мог сделать с ней, чтобы она стала такой?! Или, может быть, это действительно была я?
Ирина осмотрела мою задницу..., и через мгновение Кевин спросил: «Ну, ты нашла их?»
Ирина ответила: «Несколько. Хочешь, я побрею ее там?
Он ответил: «Нет. Мы не хотим, чтобы там была щетина. Вырви их».
Ирина встала, вернулась с пинцетом и с явным ликованием выдернула оттуда полдюжины волосков. Она провела рукой по пространству между ягодицами и объявила, что я теперь безволосая совсем.
Затем Мустафа разрешил мне сесть. Он приказал Ирине убрать принадлежности, для бритья, и я встала, чтобы сложить полотенце и передать ей. Она вернулась через мгновение, и Кевин приказал ей раздеться.
Ирина даже не колебалась. Она также не казалась ни капли неловкой, когда быстро сняла с себя две свои единственные одежды: футболку и мини-юбку. Я не могла не заметить ее идеальное красивое тело. В последний раз я видела ее не совсем одетой, когда помогала ей купить тренировочный бюстгальтер, когда ей было одиннадцать. Конечно, я заметила ее взросление. Но все же, это был шок — увидеть ее обнаженное и зрелое тело, особенно в таких обстоятельствах.
Чашечка чая