- совсем не оптимистично вздохнул Кроха. Остальные потупили глазки, а Костя неожиданно даже для себя самого, глухо добавил:
— Во всяком случае, первый, кто прикоснётся к Элле хоть пальцем, утонет в этой трясине, - он кивнул себе за левое плечо, - быстрее, чем успеет пожаловаться своему командиру.
— Аналогично, - подтвердил его слова Кроха.
При этом Костя почти молитвенным жестом сложил руки у себя на груди. Получилось весьма комично для того, кто не знал Костю в деле. А в деле у него значились четыре полосы спецучёта – «склонен к побегу», «склонен к нападению на конвой», «социально опасен», и «склонен к созданию группировок отрицательной направленности».
Но директриса как раз всё это знала, она имела привычку внимательно изучать личные дела своих подопечных. И потому в этот раз особо доверительно и тепло улыбнулась персонально Константину.
— Не сомневаюсь, - сказала она. – Я лично намерена поговорить с наиболее горячими и неисправимыми головами и постараюсь их переубедить. Но это позже, а пока жду вас на обеде, ребята!
Она легко и грациозно поднялась и зашагала к вахте. А привыкшие тонко чувствовать своей шкурой любые, самые мелкие сейсмические толчки опытные зэки, остались сидеть на кортах, задумчиво глядя ей вслед.
— Она пойдёт одна... - грустно сказал Костя. – Она настолько самоуверенна, что пойдёт разбираться с отморозками одна.
— Она справится... - в тон ему ответил Кроха.
— Сейчас она фея! – дрогнувшим голосом напомнил Славик. – Она, может, и справится, но они ударят первыми! Сразу в четыре заточки! Это же пиздец будет, пацаны!
— Там ещё шаман колдует, - тише всех проговорил Павел. – Он вчера ночью проводил какой-то обряд и сжёг куклу милфы. Возможно, это он спровоцировал такие печальные метаморфозы...
Маменькино утешение. В гостях у тёти Али