запястье и прижимая ладонь к своей груди. Соски, твёрдые как ягоды можжевельника, впились в его шершавую кожу.
Семён глухо засмеялся, пальцы скользнули вниз по её животу, смазанному влагой.
Он упал на колени, вжав лицо между её бёдер. Язык, шершавый и горячий, прочертил от ануса до клитора, заставив её выгнуться дугой. Алёна впилась пальцами в спинку кровати, слыша, как дерево скрипит под её хваткой.
— Да! — её крик эхом отозвался в пустой комнате. — Именно там...
Семён повторил движение, теперь с добавлением пальцев — два вошли в неё легко, как в растопленное масло. Он выгнул их крючком, нащупывая губчатую ткань передней стенки. Алёна закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся из горла стон, но тело предало её — влага хлынула ручьём, заливая его подбородок.
— Вся измучилась без этого, да? — он поднял лицо, блестящее от её соков. — Муженёк-то твой...
— Заткнись, — она рванула его за волосы, заставляя подняться. — Трахай, а не болтай.
Его член вошёл с первого толчка — глубоко, до матки. Алёна обвила ногами его поясницу, пятки впились в ягодицы. Каждое движение выбивало из неё хриплый стон, смешанный с лязгом пружин.
Семён начал двигаться — мощно, уверенно, задавая темп, от которого у Алёны вырывался каждый вздох. Его член, толстый и твёрдый, заполнял её до предела, и с каждым толчком глубже вонзался в раскалённую плоть. Алёна чувствовала, как каждая выпуклость вен прочерчивает по стенкам влагалища, как его головка упирается в самые чувствительные точки, вытягивая из неё едва сдерживаемые стоны.
Семён усилил темп. Его лобок ударялся в её лобок с глухим шлепком, яйца хлестали по ягодицам. Он держал её за бёдра, притягивая с каждым движением сильнее, будто хотел вбить себя внутрь навечно. Кровать скрипела, будто подтверждая: такого она ещё не видела.
Алёна уже не контролировала себя — глаза закрыты, губы приоткрыты, пальцы вцепились в покрывало, которое сминается в кулаках. Внутри неё всё пульсировало в унисон с его толчками: влагалище сжималось, будто само хотело удержать его в себе.
Семён вбивался в неё с силой, будто хотел стереть всё, что было до него. Каждый толчок отзывался глухим стуком в животе, вибрацией в груди, пульсацией в клиторе. Его член, скользкий от соков, двигался глубоко, плотно, целиком заполняя её изнутри.
— Да… вот так… — Алёна выдохнула, губы её дрожали, а пальцы вцепились в простыню.
Влажная ткань скользила под ладонями, как лёд, и в этом холоде её тело горело.
Он поймал её ритм и усилил его, движения стали резкими, безжалостными. Его лобок бился о её лобок, живот шлёпал по коже, член каждый раз врезался в глубину, толкая в самую матку.
И вдруг — она вскрикнула. Громко, почти в испуге, когда волна оргазма обрушилась неожиданно, как удар током. Тело выгнулось, бёдра дрожали, мышцы влагалища сжались на его члене, словно пытаясь выдавить из него всё.
— А-а-а... блядь! — сорвался с её губ хрип. Она всхлипывала от переполнения ощущениями, лицо уткнулось в подушку, а грудь вздымалась, будто она не могла вдохнуть.
Семён замер на секунду внутри неё, чувствуя, как её тело трясётся в судорогах. Но сам не кончил. Его руки обхватили её за талию, и он рыкнул:
— Не всё!
Он вытащил член с хлюпающим звуком, перевернул её, будто лёгкую тряпичную куклу, и поставил на четвереньки. Алёна не успела опомниться, как он наклонился над ней, надавил ей между лопаток, пригибая ниже, к матрасу.
— Я ещё не закончил… — хрипло выдохнул он, его ладонь легла
Что было бы, если бы Елена все же дала Дэймону!