Семён провёл рукой по лицу, вздохнул. Надо было просто выйти, остаться наедине хотя бы на пару минут, чтобы уложить это в голове. Он встал, потянулся, бросил:
— Ладно, отдохните.
И вышел из комнаты, не хлопнув дверью, не оглянувшись. Только легкая усталость в походке и странная тяжесть в груди говорили, что эта сцена задела его глубже, чем он ожидал.
Толян лежал рядом с Аленой, навалившись грудью на её бедро, всё ещё ловя дыхание. Его ладонь лежала на её животе, тёплая, тяжёлая, как будто хотел оставить в ней след не только изнутри.
Алёна лежала, уставившись в потолок. Её дыхание медленно выравнивалось, соски чуть дрожали от движения воздуха, между ног — тепло, влажно, но больше не пульсировало. Только лёгкая дрожь по коже, как после хорошей бани.
И вдруг — смех. Сначала тихий, как выдох. Потом громче. Короткий, искренний, неистовый, словно вырвался из самой глубины.
Толян вздрогнул, приподнялся:
— Ты чего?.. Всё нормально?
Алёна закрыла глаза, с улыбкой покачала головой:
— Просто… не верю, что всё это правда. Что я только что… с тобой… вот так.
Она снова рассмеялась, уже тише, тепло. В этом смехе не было стыда — только разрешение себе быть свободной.
— Ага, — хмыкнул Толян, улыбаясь. — Вот это «с тобой» звучало почти обидно.
— Не обижайся, — протянула она, поворачиваясь к нему. — Это не про тебя. Это про то, что я вообще на такое способна.
Они лежали молча ещё несколько секунд. Где-то за окном что-то зашумело — ветер или машина. А внутри — только тишина, кожа к коже, дыхание в унисон.
Тело Алёны казалось тяжёлым, разогретым, пустым и одновременно полным. Она никогда не чувствовала такого послевкусия, такого... выжатого удовлетворения, от которого всё внутри плавилось, но при этом хотелось ещё.
«Я столько раз... Я даже не знала, что так бывает…»
Её внутренности всё ещё пульсировали, размягчённые, влажные, приятно уставшие. Клитор чуть дёрнулся, когда Толян лениво провёл пальцем по её животу. Он смотрел на неё с лёгкой усмешкой, но в глазах было что-то настоящее — тёплое, почти нежное.
— Ну и?.. — хрипло выдал Толян, скользнув пальцем по её бедру. — Кто из нас больше тебя порадовал?
Алёна фыркнула, улыбнувшись, и прикрыла лицо рукой:
— Не задавай таких вопросов. Сам знаешь кто.
— Значит, не я?.. — сделал вид, что обиделся он, но в голосе слышалась довольная нотка.
Дверь тихо приоткрылась. В дверях появился Семён. В одной руке — пустой стакан, на плечах — рубашка, небрежно накинутая, уже сползавшая с плеча.
Он скользнул взглядом по комнате и задержался на Алёне: обнажённая грудь с покрасневшими сосками, блестящая от пота кожа, и между ног — влажные следы недавнего.
Немного полежав в тишине, они вышли в беседку. Вечернее тепло сменилось лёгкой прохладой — кожа чувствовала это особенно остро после всего, что было. Одежда, оставленная где-то за столом, теперь казалась почти уютной случайностью.
Алёна натянула лёгкий сарафан, прямо на голое тело — ткань приятно щекотала кожу, прилипая к потным участкам. Семён и Толян, не особенно заморачиваясь, просто влезли в шорты — без трусов, босиком, рубашки не застёгивали. Всё выглядело просто и обыденно, как будто они вышли из парной.
Вскоре из соседнего дома вышел Николай. Он шёл не спеша, в тапочках и домашней футболке, лицо — ровное, взгляд — будто слегка усталый. Он прошёл в беседку и сел рядом, словно просто вышел к своим друзьям на вечерний чай.
Толян, вытянув ноги, усмехнулся:
— А ты чего так долго? Мы уж подумали, замёрзнем. Вот и оделись обратно.
Семён хмыкнул, сделав глоток из кружки. Алёна прикусила губу, посмотрела в чашку.
Жара