Я кончила, крича его имя, ноги подкосились полностью, я осела на столе, киска пульсировала, соки стекали по ногам, и он замедлил, давая мне прийти в себя. Он вытащил член, мокрый и блестящий, и я лежала, задыхаясь, счастливая, готовая к тому, что он сделает дальше — потому что я знала, он ещё не кончил.
Максим стоял сзади, его член всё ещё твёрдый, блестел от моих соков через презерватив, и вдруг его рука скользнула к моим волосам — сильные пальцы сжали их, потянули назад, резко, но не больно. Я ахнула, поднимаясь с живота, спина выгнулась, и он повернул моё лицо к себе. Его губы нашли мои — жёстко, влажно, он целовал меня, как будто хотел проглотить, язык ворвался в мой рот, и я ответила, отдаваясь ему. Я не могла противостоять — ни сил, ни желания, только похоть, и он знал это. Блять, какая же я всё-таки плохая мать, зато такая классная шлюха.
Он повернул меня к себе, резко, и я оказалась лицом к нему — на моих губах играла блядская улыбка, глаза блестели, щеки горели, волосы растрепались. Я хочу ещё. Он смотрел на меня, глаза тёмные, жадные, и я видела — он знает, что перед ним не та женщина, что была раньше, а сучка, которой нужно, чтобы её трахали. Его рука сжала мою, и он повёл меня в спальню — я шла за ним, шатаясь на каблуках, чулки сползли, трусики были смяты.
В комнате он отпустил мою руку, подошёл к кровати, сел в изголовье, включил прикроватный торшер, прислонился к подушкам и раздвинул ноги — мускулистые, крепкие, между ними его хуй, большой, твёрдый, торчал вверх, презерватив блестел от моей влаги. Боже, какой он красивый. Я стояла у двери, глядя на него — голый, мощный, потный, с этим огромным хером, от которого я сходила с ума. Закусила губу, чувствуя, как киска сжимается от одного вида, и он кивнул на свой член, почти приказывая, голос был низкий, твёрдый:
— Иди сюда.
Я встала перед кроватью, повернувшись к Максиму спиной, сердце бешено колотилось, кожа горела от предвкушения. Мои пальцы медленно, мучительно дразняще потянули трусики вниз — бордовое кружево скользнуло по бёдрам, прохлада воздуха лизнула обнажённую попу, киска задрожала, пульсируя от желания. Трусики упали к щиколоткам, оставив меня голой и уязвимой, но пылающей похотью. Соски затвердели, а каждый вдох отзывался жаром между ног.
— Это нам больше не понадобится, — прошептала я, голос дрожал от страсти, губы растянулись в порочной, вызывающей улыбке.
Медленно, словно растягивая каждую секунду, положила ладони на попу — кожа обожгла пальцы. Чуть прогнулась, выгибая спину, чтобы он видел каждый изгиб, каждую манящую линию. Пальцы замерли, задержались, затем начали разводить ягодицы — томительно, дразняще, открывая ему влажный, трепещущий вид на мою промежность. Киска блестела, мокрая, жаждущая, попка подрагивала. Воздух холодил голую кожу, но внутри всё пылало, соки текли по внутренней стороне бёдер.
— Макс, — выдохнула я, сглотнув, голос хрипел, пропитанный похотью, — Посмотри на эти дырочки... они твои, хотят твой хуй...
Стыд обрушился на меня, жаркий, удушающий, но он только разжигал — слова рвались наружу, как пламя, я не могла их сдержать. Повернулась через плечо, глаза горели, вызывая его.
— Хочешь их? — шепнула я, задерживая момент, пальцы чуть сжали попу, дразня его ещё сильнее.
— Иди ко мне, — позвал Макс.
Я шагнула к кровати, опустилась на четвереньки — максимально выгибая задницу, чтобы он видел, как она колышется, как чулки обтягивают ноги. Ползла к нему, смотря ему в глаза, грудь качалась подо мной, соски
Любить