— В каком? — Она вспомнила Нельсона — в лучшем случае, как грязноволосого псевдожурналиста. Однако расплывчатый силуэт за матовым стеклом казался гораздо крупнее. — А, ты пропустила собрание. Мы проголосовали за смешанные туалеты. Ну, то есть, парни проголосовали.
Она чувствовала себя... такой беззащитной. И мокрой. От воды. То есть мокрой от воды, а не от того, что этот мускулистый красавчик, без сомнения, возбуждался при виде её голого тела.
— Что, девушки не голосовали? Это отвратительно.
— Они голосовали. Но, как сказано в Договоре, нечестно, если парни с одной-двумя девушками получают меньше голосов, чем те, у кого их три или пять. Так что у них один голос на всех.
В этом был какой-то смысл. Что, если у парня пять обожающих нимфеток, терпеливо ждущих своей очереди? Тогда у него было бы шесть голосов. Но... нет... это была логика дурочек, та самая розовая муть, которая разъедала её мозг, не занятый мыслями о сексе.
— В общем, я собираю одежду для благотворительности? И мы хотели забрать твою, — его голос стал слегка обвиняющим. — Миранда, ты знала, что когда девушка носит кучу одежды, она отнимает её у голых сирот в Африке?
Миранда шагнула ближе к двери. Мог ли он видеть её растущую грудь сквозь стекло? Она разглядела его лучше — клетчатая рубашка с закатанными рукавами, открывавшими накачанные бицепсы. Он разглядывал её с неприкрытым интересом.
— Вот! — она швырнула мокрую одежду в его сторону и тут же захлопнула дверь.
Нельсон рассмеялся. — Спасибо, Миранда. Хочешь, чтобы я зашёл позже?
— Нет! — ответила она. Да, — подумала.
— Как скажешь.
* * *
Она заперла себя в душе. Отличная работа, Миранда, — мысленно похвалила она себя со злостью.
Она была голой и возбуждённой, а все вокруг вели себя как помешанные на сексе маньяки.
— Тупорылая, тупорылая, тупорылая! — бранила она себя, продолжая жевать жвачку. Она не теряла вкус, и сладость успокаивала.
Даже когда грудь стала такой большой, что она не видела собственных ног. Теперь, казалось, даже позвоночник подстраивался под изменения. Как это вообще работало? И где предел?
Наконец в туалет зашли две девушки. Миранда затаилась. Может, они не были законченными шлюхами. Может, ещё оставалась надежда.
Она приоткрыла дверь. По другую сторону были Аннет и Кери — точнее, то, во что они превратились. Аннет раньше была угрюмой готкой с татуировками на спине и руках. Теперь они исчезли, оставив лишь бледные следы под новой сияющей кожей. Их одежда едва заслуживала упоминания — дешёвые синтетические лоскуты, созданные, чтобы демонстрировать тело, а потом отправляться в мусорку.
Кери была уверенной в себе юной лесбиянкой. Была. По её бёдрам стекала сперма.
Любые надежды развеялись при первом же дурацком визгливом вопросе. Звучало так, будто Кери торговала отбеливателем для волос.
— Я пыталась учиться, потому что не открывала книжку уже неделю, и честно, я вообще не понимала, что политология — это наука. Как политика может быть наукой? А потом пришёл Грег и сказал, что я должна ему перепих, потому что была в той милой фиолетовой юбке-бандажке? С рёбрышками?
— О, я видела её, — сказала Аннет. — Да, ты реально завела всех пацанов.
— Ну да, я там Томасу прямо на месте оттянула, но Грег был прав. Я решила, что буду учиться, а он пусть меня трогает, но ничего не вышло.
— Ага.
— Я не могу думать, когда он лапает мои сиськи, особенно с его огромным членом, упирающимся мне в спину. Так что я такая: «Нахуй уроки, давай лучше потрахаемся». Хорошо,
Модные игры-1