ты плохой, - пожурила она меня, заставляя отступить и успокоиться. - Я помню твой день рождения, когда мы были здесь одни. Боже мой, это было ужасно... А потом ты ушел... Мне было так одиноко, и я все время думала о тебе. Ты не знаешь... А потом ты вернулся домой. Это было самое счастливое время в моей жизни... И подумать только, что это было всего год назад... Конечно, за это время я сильно повзрослела.
— Я знаю, Эш... Я знаю... Я думал о тебе и обо всем, что происходило каждый день... Я тебя люблю... Это то место, где я хочу быть.
— Черт возьми, Джимми, а как же Джилл? Тебе нужно хоть раз подумать о других людях. Есть не только ты, - она сделала паузу, а затем горячо подчеркнула, - и я!
Я ответил: - Вначале были только ты и я... Не было никакой Джилл... Я все испортил... но, когда я все испортил, я понял, насколько сильно я люблю тебя больше всего на свете. Я люблю тебя во всех смыслах. Ты придаешь смысл моей жизни. - Я взял ее за подбородок и притянул к себе, нежно целуя в губы, прежде чем отстраниться. - Я знаю, этот мир говорит, что такая любовь неправильна... но то, что я здесь, с тобой, в этот момент, и все прошлые моменты говорят о том, что это правильно. Кто такой этот Мир, чтобы говорить нам, что что-то не так, что кажется таким правильным?
С этими словами Эш повернулась, наклонилась и поцеловала меня, прежде чем сказать: - Джим, мы не можем этого сделать. - И затем она потянулась ко мне и, скользнув по мне спереди, легла по всей моей длине. Ее тело переплелось с моим, а ее пышные груди прижались к моей обнаженной груди, когда я снова обнял ее, просунув руки под эластичный пояс ее трусиков и покачивая округлости ее восхитительной попки.
Ее глаза были открыты, когда она прижалась своими губами к моим. Я притянул ее к себе, и наши рты раскрылись для любовных ласк, прижимаясь к ней, чувствуя, как наши тела сливаются в одно целое. И сквозь все это я чувствовал, как ее тело скользит вверх и вниз по моему собственному. Мое твердое, как скала, мужское достоинство было прикрыто лишь тонкой хлопчатобумажной оболочкой. Ее лобок был прикрыт только тонкой шелковой тканью.
— О, Боже, как я скучал по тебе, - простонал я... - Я думаю о тебе... об этом все время.
Она была полностью обнажена, если не считать этих узких трусиков. Я убрал руки с ее ягодиц и позволил им скользнуть к ее бедрам, а затем к обнаженной спине, пока она раскачивалась на мне. Мои гениталии были возбуждены до предела и готовы были взорваться, когда Эш внезапно соскочила с меня.
— Н-н-но я знаю... Я знаю... нам не следует этого делать? - С тоской спросил я вслух, пытаясь успокоиться и перевести дыхание.
Она разочарованно закатила глаза и покачала головой: - Нет... Мы не должны... Я просто теряю самообладание рядом с тобой... Я просто хочу прилечь... Уже поздно... Я так устала... так измучена.
Я заявил: - Я-я мог бы сделать тебе массаж, если хочешь. Это помогло бы тебе расслабиться и, возможно, уснуть... Я знаю, что не собираюсь засыпать прямо сейчас. Я так н-нервничаю.
— Это звучит мило, но ты ведь обещаешь контролировать себя... свое поведение, не так ли? - спросила она.
— О-конечно, - я положил руку ей на поясницу, когда она перевернулась на живот. Сев рядом, я прошептал ей:
Нетерпение сердца