- возможно, о моем отце. Я был, конечно, польщен. Одна сторона моего эго подталкивала меня открыть дверь, чтобы взглянуть на нее, а другая говорила мне, что я извращенец и мне нужно отступить и уйти.
Как в замедленной съемке, я убеждал себя, что могу тихонько приоткрыть дверь и посмотреть, что она делает. Но мог ли я? Мог ли я на самом деле подглядывать за тем, как моя собственная мама удовлетворяет себя? Что-то настолько личное... Что-то настолько интимное?
Я разрывался на части. Я знал, что не должен этого делать, но ничего не мог с собой поделать. Любопытство взяло верх над здравым смыслом, и я осторожно начал поворачивать ручку и медленно открывать дверь, надеясь, что она не скрипнет... Этого не произошло. Наконец, я толкнул дверь, пока она не приоткрылась на несколько сантиметров, и мельком увидел свою мать, погруженную в свой собственный маленький мир... Она воплощала свои фантазии в самом уязвимом положении. На нее определенно стоило посмотреть.
От свечи, стоявшей на прикроватном столике, исходил мягкий золотистый свет. Она откинула покрывало и лежала на кровати, задрав низ своей шелковой ночной рубашки выше талии, а верх опустив под ее пышные сиськи, где она обхватила их тыльной стороной левого предплечья. Ее прическа и макияж все еще были в целости и сохранности, но глаза были плотно закрыты в состоянии сосредоточенности, когда она искала самоудовлетворения.
В ошеломленном молчании я смотрел, как колени моей матери полностью подтянулись к груди. Она провела жужжащим инструментом по своей сладкой складке и глубоко вдохнула. Она нежно пощипала себя за соски и повертела шеей, словно сбрасывая напряжение. Я словно завороженный, любовался красотой эротики, представшей передо мной, когда она медленно открыла глаза, увидев меня в дверях: - Джимми? - она застыла, выпуская волшебную палочку. - Нннеееет!!! - она смущенно застонала, повернулась на бок и свернулась калачиком. Ее стоны и вздохи казались неконтролируемыми, когда она задрожала в порыве страсти.
Я закрыл дверь и направился в свою комнату. - Надеюсь, она останется в своей комнате, - подумал я про себя в своем смущенном состоянии. Меня прошиб холодный пот, когда я подумал о том, что смог смутить ее в самый интимный момент.
Я полез в свою заначку и быстро свернул косячок, что и было моим планом, когда я поднимался по лестнице. К моему большому облегчению, мама осталась в своей комнате, а я спустился по ступенькам и направился обратно к бассейну. Когда я курил косяк, у меня было предчувствие, что мама смотрит на меня сверху вниз, но я ничего не увидел, когда посмотрел в окно ее спальни.
Я был в состоянии полного возбуждения, когда звонил Эшли. Я хотел, чтобы Эшли пришла домой и провела ночь со мной, и мне было все равно, узнает ли мама. Я нуждался в Эшли в тот момент, когда телефон звонил в третий, а затем и в четвертый раз. - Черт возьми, - подумал я про себя, когда телефон переключился на голосовую почту. Я был вне себя от паники, - Черт возьми, ты нужна мне, - пронеслось у меня в голове. - Ты нужна мне, Эшли... Я хочу, чтобы ты вернулась домой и была со мной... Ты мне нужна. Пожалуйста, вернись домой, - умолял я ее на автоответчике.
Я сидел, надеясь и ожидая, пока пять минут не превратились в десять, а затем и в пятнадцать. Она не собиралась звонить. Я впал в отчаяние. Я подумал о Джилл. Она всегда рядом со мной. Если я позвоню, она ответит. Мне нужен кто-нибудь... кто угодно.
Таксист