я был спокоен, зная, что беру на себя обязательство поддерживать Джона всю жизнь. Я был полон решимости, зная, что всегда буду уверен, что о нем позаботятся. Я хотел его, но мне пришлось бы отступить на шаг назад.
В детстве я был крещен и конфирмован в этой церкви, и для меня было особенным, что Джон делает то же самое в этот момент. Я не мог не думать обо всем, что здесь произошло. Я смотрел на Джо, стоявшего в стороне, и думал о том, что моего отца никогда не было рядом в эти моменты. Я не хотел, чтобы жизнь Джона была похожа на мою, но я ценил тот интерес, который Джо проявлял к моей жизни. Он был для меня как крестный отец, но мне хотелось быть для Джона чем-то большим.
Все остальные члены семьи вышли вперед и встали позади нас, когда мы представляли Джона пастору Бобу. Пастор Боб обнял Джона и попросил меня ответить на вопросы и сделать заявления от имени Джона.
Пастор Боб призвал нас к молитве и упомянул о моих обязанностях крестного отца Джона, а затем мы помолились за Джона, который, казалось, спокойно отнесся к сложившейся ситуации. Нас просили отвергнуть дьявола и восставших против Бога... отречься от обмана и разложения зла... покаяться в грехах, которые отделяют нас от Бога и ближних... принять Христа как нашего спасителя... подчиниться Христу как Господу... и прийти ко Христу как к пути, истине и жизни.
С этими словами пастор Боб передал Джона обратно Эшли и провозгласил: - Мы приветствуем Джонатана Роберта Джеймсона в нашей церковной семье как дитя Христа. - Он продолжил: - Христос - основа нашей веры, и он сказал, что Церковь - его невеста. Мы все - одна семья. Добро пожаловать в семью, Джон.
Я должен признать, что чувствовал себя виноватым из-за греха, который породил этого ребенка, но он был таким драгоценным и красивым. Как я мог чувствовать себя виноватым в чем-либо, когда дело касалось его? И как я мог отказаться от своей любви к Эшли? Я не мог.
Церемония закончилась, и пришло время отправляться домой. Мы с Эшли разошлись в разные стороны: она направилась к выходу с Митчем, а я направился к своей машине с Джилл. Я чувствовал, что игнорировал Джилл в этот день, но я этого не хотел. По дороге домой она была очень тихой и сдержанной. Через несколько минут, когда мы ехали домой по шоссе, я спросил: - С тобой все в порядке?
— Да, - кротко ответила она.
— Что случилось? – настаивал я.
— Ничего... - казалось, она искала, что бы сказать. - Просто ты почти не разговаривал со мной сегодня.
Я извинился: - Мне очень жаль... Просто я о многом думал.
— О чем? - она заколебалась, подыскивая ответ, как это часто бывает с женщинами.
— Наверное, я ни о чем не беспокоюсь, - я никогда не мог сказать ей правду, да и какое это имело значение в данный момент.
Джилл вернулась к своему угрюмому настроению, и вскоре мы вернулись домой. Мы оба зашли внутрь и переоделись в более повседневную одежду, чтобы расслабиться. Я направился в гостиную, а Джилл осталась в моей комнате читать и готовиться к школе.
Я включил футбольный матч и сидел в оцепенении. Футбольный матч был скорее фоновым шумом, чем чем-либо другим. Кроме нас с Джилл, в доме никого не было. Очевидно, мама решила провести вечер с Джо. Я не знал, куда направились Эш и Митч, но полагал, что она скоро будет дома.
Образ