К тому времени, как она дошла до общежития, уже надувала пузыри из жвачки. И игриво покачивала бёдрами. Это казалось... естественным.
*
Общежитие Миранды было смешанным, и его обитатели не отличались политической активностью. Она пыталась проводить собрания и заводить разговоры с более серьёзными соседями, но без особого успеха. Что ж, не все рождены для социальных перемен.
В обычное состояние она бы даже не заметила двух парней на диване. Бобби и Гарольд вечно сидели в общей зоне, с геймпадами в руках, сражаясь в бесконечных виртуальных битвах. Они были частью интерьера.
Но сейчас у обоих были чёткие, мужественные линии подбородков, а на коленях у каждого сидели девушки. У Гарольда — миниатюрная азиатка в ажурных чёрных колготках, с белой туфелькой на одной ноге. А Бобби держал на коленях рыжую в глубоко декольтированном свитере, вываливающем грудь ему прямо в лицо.
— Ну давай уже, снимай паузу! — ныла рыжая, дёргая ногами, как ребёнок. — Ты обещал, что мы пойдём на крышу и устроим гонки!
— Ты знаешь, что я выиграю, — щебетала азиатка. — В прошлый раз мне хватило трёх минут.
— Потому что Гарри нравится, когда ты трогаешь его яйца! А Бобби это не нравится! Это нечестно!
Миранда прошла мимо.
* * *
Третью бутылку воды она допила прямо перед дверью своей комнаты. Раньше дверь украшали выцветшие политические плакаты и наклейки о равенстве. Теперь их не было — лишь пятна на дереве, где их отскребли. Вместо них висела белая доска с мужскими именами и временем. Миранда попыталась понять, что это значит, но мысли плыли, словно утопающие в розовом сиропе фруктовых ароматов.
Внутри всё казалось... почти таким же. Её половина комнаты всё ещё была увешана постерами и листовками, кровать аккуратно застелена, вещи расставлены по категориям.
Но сторона Сэмми... ну, она была организованной. Но обычно серьёзная студентка-химик теперь украсила свою кровать десятком плюшевых зверюшек — целый хор мягкого уюта. И сама она выглядела... гораздо мягче.
— О, Миранда! — радостно воскликнула она.
— Сэмми, какого чёрта происходит? Ты стала такой... — она искала слово, — такой... эм... КУДРЯВОЙ.
Миранда помнила девушку ещё худее себя, с косичкой и любовью к кардиганам. Не то чтобы непривлекательную — с выразительным носом и аристократичными скулами, — но совершенно лишённую сексуальности.
— О, Миранда, как же я рада тебя видеть! — Сэмми обняла её, и волны плоти обволокли Миранду со всех сторон. На ней было обтягивающее трико, сотканное из нейлона, спандекса и прочих синтетиков, подчёркивающее каждый изгиб. От груди, щедро выставленной напоказ, пахло яблоками. — Как тюрьма? Было весело?
— Сэмми! — Миранда уставилась на неё. — Что происходит? Что случилось с акцией протеста? Мы победили?
— О, конечно, — Сэмми отступила на шаг. — Разве ты не читала Договор?
— Я ничего не читала. Сэмми, ну! Откуда у тебя все эти... формы?
— Из Договора! То есть, это была наша часть сделки. Мы согласились правильно питаться, заботиться о здоровье, заниматься спортом и раскрывать свой потенциал. А взамен получили... ну, много всего. Ты хочешь пить? Выглядишь жаждущей.
— Нет. Не хочу.
Враньё. Миранда раздула жевательную резинку. От неё во рту стало сухо. Разве жвачка не должна действовать наоборот? Сэмми, щеголяя в туфлях на ремешках, протянула ей очередную бутылку воды. Уже четвёртую. Миранда попыталась удержаться, но вода была такой вкусной...
— Ладно, вот что случилось, — Сэмми уселась, и её округлости затряслись. — Мы, эм, согласились на условия. Всё, что от нас требуется — быть здоровыми, правильно питаться, поддерживать водный баланс и раскрывать потенциал. Да, это значит, что я стала немного пышнее. Но, боже,
Учительница химии