восхитительные ножки и пустила мне на грудь теплую светлую струйку. Мой член тут же дал несколько залпов. Я поцеловал волосы в промежности Софи. Она облизала мой обмякший фаллос своим язычком, поцеловала его, и улыбнулась. Она была удовлетворена, как и я.
...Софи наполнила мою жизнь новыми красками. Она будила меня по утрам словами:
— Хочешь кончить мне на грудь?
И все мои проблемы уходили на второй план. Она целовала мои яички, гладила их мокрым языком, доводила меня до оргазма.
Спрашивала:
— Почему ты оставил меня у себя?
— Чтобы любоваться твоей шикарной попой!
— Ты маньяк?
— Я такой, как все, просто у меня тонкая кожа, и я более искренен, нежели все остальные. А связано это с тем, что ты мне нравишься больше всех остальных. Любить тебя – для меня это ни с чем несравнимое удовольствие.
Ее джинсовая юбка сползала вниз. Горячая волна ударяла мне в лицо. Я разворачивал Софи, вставал на колени и делал ей кунилингус. Попка Софи была слегка великоватой, но она манила, будила фантазии, повышала настроение. Погрузив язык в ее терпкое лоно, я имитировал половой акт. Затем терся членом об ягодички в поисках каких-нибудь углублений... Мой член вытягивался. Я прижимался им к ее лицу, обнаженным грудкам, животику, широким бедрам, целовал ее соски, плечи, обхватывал ее ногами, пачкал своей густой спермой...
По вечерам, когда я работал над рукописью, Софи залезала под стол, расстегивала молнию на моих брюках, вытаскивала оттуда мое орудие и принималась за работу. Мой увитый венами фаллос пульсировал во рту у Софи, а ей уже хотелось гулять по улицам ночного Парижа, прославляющего женскую красоту, делать мне минет, тереться клитором об мое лицо, давать мне в попу, вместе мочиться где-нибудь на окраине города...
Мы возвращались домой поздно ночью, уставшие, влажные и помятые, но такие счастливые. И от нас пахло Парижем, поцелуями, мужчиной и женщиной.
Десять писем. Часть III. Письмо восьмое