обрушившись мне на плечи. Теперь я был полностью зажат между её бедер, погружённый в слепую, душную тишину, где единственными звуками были хлюпающие звуки моих стараний и её прерывистое дыхание.
Воздух становился гуще с каждой минутой, пропитанный потом и её возбуждением. Лиза извивалась подо мной, её живот дрожал жировыми складками, а стоны, сначала сдавленные, теперь рвались наружу, становясь всё громче, всё менее стыдливыми.
И тогда — неожиданная перемена. Её ноги разжались, освобождая мою голову, но прежде чем я успел вдохнуть полной грудью, её руки резко потянули меня вверх. На миг мелькнуло размытое лицо — раскрасневшееся, с полуоткрытым ртом — прежде чем её губы впились в мои.
Поцелуй стал шоком после всего: её губы оказались удивительно мягкими, а язык — игривым, будто ничего предосудительного только что не происходило. Вкус её слюны, смешанный с моим собственным — и её — заставил голову кружиться.
В тот же миг я ощутил, как мой член, твёрдый как камень, проваливается в её лоно. Огромное, почти безграничное пространство, где стенки едва ощущались — лишь далёкие, ленивые сокращения где-то в глубине.
Её руки на моих бёдрах продолжали задавать ритм, пальцы впивались в кожу, заставляя двигаться в такт её подмахиваний. В полной темноте под повязкой каждый толчок ощущался острее — её влажное лоно, обхватывающее мой член, казалось, пульсировало отдельно от всего тела.
Внезапно по пояснице разлилась прохлада — что-то жидкое и скользкое медленно стекало вниз, к самому запретному месту. Я вздрогнул, но прежде чем успел понять, что происходит, острое давление ворвалось в мой анус.
— Тссс, не дёргайся... — её голос прозвучал сверху, пока чужой палец (а может, не палец?) методично преодолевал сопротивление.
Я попытался сжаться, но смазка сделала своё дело — мышцы предательски поддавались, пропуская внутрь всё больше с каждым движением. Боль, странным образом смешанная с неприличным удовольствием, растекалась по низу живота.
А Лиза... Лиза продолжала подмахивать, её бёдра хлопали по моим с мокрыми шлепками, будто ничего необычного не происходило. Её пальцы теперь не просто направляли, а буквально вдавливали меня в себя с каждым толчком, синхронизируя оба ритма — спереди и сзади — в один невыносимо-сладкий пульс.
Движения становились всё стремительнее, теряя всякую ритмичность. Лиза затряслась подо мной мелкой дрожью, её ногти вонзились в мою спину, оставляя горячие полосы боли. Внезапно её внутренние мышцы сжали мой член с неожиданной силой — будто десятки крошечных пальцев пытались выжать из меня каждую каплю.
Сзади продолжалось безжалостное вторжение, каждый толчок теперь отдавался глухой пульсацией в простате, посылая по телу электрические разряды удовольствия. Мир сузился до этих двух точек — спереди, где её влагалище выжимало из меня семя, и сзади, где что-то твёрдое и неумолимое долбило в самую уязвимую точку.
Уши заложило от бешеной пульсации крови, в висках стучало так, будто череп вот-вот треснет. "О, Лиза!" — вырвалось из горла хриплым воплем, когда первая горячая струя вырвалась наружу, за ней вторая, третья — казалось, это никогда не закончится.
Её лоно хлюпало, принимая в себя всё, а сзади... Сзади ритм только ускорился, будто мой оргазм был сигналом для ещё более яростного натиска.
Оргазм не заканчивался — он лишь переместился внутрь, превратив моё тело в сосуд с пульсирующим содержимым. Я обмяк, лицом уткнувшись между Лизиных грудей, которые теперь растекались по щекам как тёплое тесто. Мой член, уже мягкий, всё ещё находился внутри неё, и при каждом её непроизвольном сокращении из него выжимались последние капли — уже почти болезненные, словно выдавливали самую суть.
Но главное происходило сзади. Давление на простату не ослабевало, и теперь каждое движение вызывало не толчки, а долгие,
Квартиросъемщик