Пусть все снимают, я шлюха. Пусть мама узнает, кем я стала.
Кто-то подошёл спереди. Расстегнул штаны. Поднёс член к губам. Я приняла — глубоко, мокро, с жадностью.
Опять — двойное.
Прямо на перроне.
Толпа росла. Одни снимали. Другие дрочили. Один просто сел на лавку и дрочил, не отводя глаз. Я стояла на коленях, на плитке, вся в сперме, в стонах, в криках удовольствия.
— Кто ещё? — выдохнула я.
Очередь. Парни. Два, три, пять. Меня ставили на колени. Раздвигали. Входили. Сперма в рот, в киску, в глаза.
Толпа хлопала. Кто-то крикнул: «Сделайте ей медаль шлюхи года!»
Я смеялась. Кончала. Опускалась на плитку. Меня поднимали. Втроём, вчетвером. Я уже не считала. Только пульсация киски, трещащий анус, горло, забитое членами. Всё тело — сцена. Вся я — дырка.
И когда подошёл поезд, я была на коленях, с раздвинутыми ногами, с капающей по пяткам спермой, улыбающаяся, как будто только что получила Оскар за лучшую роль шлюхи на вокзале.
Люди вышли. Кто-то ахнул. Кто-то прошёл мимо. Кто-то… остался.
Московский метрополитен хранит множество тайн