по обнаженной спине и опустил руку на мягкую голую попку, - что ты тут делаешь в таком виде?
— Мне было страшно и я спряталась у тебя под одеялом.
Это детское личико и коварный взгляд, сколько ей, пятнадцать? Восемнадцать? Что происходит? Её маленькая ручка опускалась по животу вниз и коснулась опавшего члена.
— Тут такие жёсткие волосики, как на твоей бороде.
— Милая, что ты делаешь? Нельзя же... Почему я голый?
— Папулечка, всё хорошо, никто не узнает.
Её головка скрылась под одеялом и я почувствовал прикосновения губ на животе, всё ниже и ниже.
— Мила, остановись! - я поднял одеяло и увидел Мари.
— Тебе не нравится? - она выпустила мой член из сладкого плена своих губ.
— Нравится, но... - я моргнул и мотнул головой пытаясь сбросить наваждение.
— Папочка, я хочу сделать тебе приятно, - губы дочери снова обхватили головку.
— О, Боже, Мила...
— Пусть потренируется, - рядом лежала Мария и гладила мою грудь, - ей нужен учитель.
— Мари, что? Что происходит?
— Всё хорошо, милый, мы обе тебя очень любим, - Мария улыбнулась и поцеловала меня.
Противный писк будильника оповестил утро понедельника. Мария проснулась и обняла меня.
— Доброе утро, ты выспался, милый?
— Нет, - признался я с недовольным видом.
— Я вечером поговорю с Ками. Обязательно, - видимо, она приняла, что моё недовольство вызвано поведением дочери.
— Спасибо.
Сентябрь выдался прохладным и Камилла уже не ходила по квартире почти голой за исключением выхода из ванной после купания. Но попытки в мой адрес она не оставляла. Всё те же взгляды, вздохи, объятия на грани приличия, наклоны, подглядывания по ночам... Она даже новости смотрела сидя у меня на коленях и периодически ёрзая попкой в районе моего паха. Мария внимательно бдила, чтоб дочь не выходила за рамки, но наедине со мной Камилла позволяла себе чуть больше.
С приходом октября погода совсем испортилась, уже во второй декаде месяца начались дожди и заморозки. В одно утро мне позвонила обеспокоенная Мария и сообщила, что её мама упала на крыльце, сломала ногу и запястье и, что она вместе с мамой уже едут в госпиталь. Весь день Маша просидела в госпитале, тёще сделали операцию на руке и наложили гипс. Она хотела остаться и на ночь, но персонал настоял, что время посетителей окончено и мы вместе поехали домой.
— Я взяла пока отпуск на месяц...
— Дистанционно?
— Позвонила Геннадий Борисовичу, он сказал, всё оформит.
— Хорошо.
Дальше мы ехали в тишине. Дома мы успокоили Камиллу, что с бабушкой всё в порядке. Мария всю неделю с утра до вечера проводила в госпитале, а на ночь я привозил её домой. В пятницу вечером тёщу выписали. Я подъехал к выходу, где меня уже ждали, не без труда загрузившись в авто мы покинули заведение. На моё предложение пережить тяготы переломов у нас дома жена мотнула головой.
— Ага, ты себе представляешь что это будет? - произнесла тёща с заднего сиденья, - твой тесть на радостях сопьётся и сдохнет от белки. Не хватало ещё его хоронить.
Мы с Машей посмеялись и я направил авто в сторону дома тёщи. В этот раз Мария осталась с мамой.
—.. . нужно же будет помогать и купать и в общем, ты понял... - слушал я её доводы.
— Ладно, может завтра или в воскресенье привезу Ками, она очень расстроена и беспокоится, если что-то понадобится, звони сразу.
На том мы с Мари и её родителями попрощались и я уехал домой. Мила к моему приезду приготовила ужин, на отсутствие мамы она удивилась, но это чувство быстро сменилось другим. Когда я сообщил, что
Письмо милому мальчику