на меня, — сказала она вдруг, глядя в стакан, её щёки порозовели. — Я и не думала, что в моём возрасте… кто-то захочет.
— А я всегда хотел… со взрослой, — признался он, его голос был тише, почти виноватым. — А тут вы… без белья, на грядках. Что-то щёлкнуло.
— Я привыкла, что никого нет, — она пожала плечами, её взгляд смягчился. — Жара, ветерок… зачем бельё? Кто увидит?
— Я увидел, — сказал он, и его глаза блеснули. — И захотел.
Она заметила, как его тело снова напряглось, и её сердце ёкнуло. Он хочет ещё… туда, — подумала она, но его взгляд, жадный и тёплый, будил в ней забытое тепло. Он наклонился, его губы нашли её, и она ответила, робко, но искренне. Его поцелуи… мне нравится, — мелькнуло у неё, и её пальцы задрожали на его плечах. Он взял её сосок в рот, посасывая, слегка покусывая, и она застонала, её руки гладили его голову, впервые за годы чувствуя себя желанной и желая кого то.
Он опускался ниже, его губы скользнули по её животу, мягкому, с лёгкими складками, и остановились у её промежности. Её седые волосы были влажными, пахли ею и их первым разом. Он лизал её, дразня языком, его пальцы двигались внутри, пока она не задрожала, её стоны наполнили комнату. — Стасик… как хорошо, продолжай, — выдохнула она, её голос дрожал, и её тело извивалось, сдаваясь.
Он остановился, его глаза горели. — Стань… на колени, — сказал он, его голос был мягким, но властным. Она посмотрела на него, её дыхание было рваным. Он хочет… туда, — подумала она, и страх смешался с любопытством. Она послушалась, её тело дрожало, и перед ним открылась картина: её влажное лоно, сморщенное колечко ануса, обрамлённое редкими волосками. Он вошёл в неё спереди, медленно, наслаждаясь её стонами. Она просторнаяи мокрая, значит возбудилась и хочет меня — думал он, двигаясь, и её тело отвечало, словно знало, что будет дальше.
Он помедлил, его пальцы коснулись её ануса, лаская мягко, почти дразня. Она вздрогнула, её ягодицы напряглись. — Стасик… не надо, — прошептала она, её голос был хриплым. — Мне… страшно.
— Попробуем? — спросил он, его голос был мягким, но настойчивым. — Я буду осторожен. — Он потянулся к тумбочке, нашёл тюбик крема и смазал пальцы. Его прикосновения были медленными, почти нежными, и она, дрожа, начала расслабляться. — Потерпи, — шепнул он, вводя палец, и она ахнула, её тело сжалось, но крем облегчил движение.
— Мне… не по себе, мне больно и не приятно — выдохнула она, но её голос был слабее, словно она боролась с собой. Он добавил ещё крема, его пальцы двигались осторожно, и её дыхание стало глубже. Он вытащил пальцы, смазал себя и приставил головку, медленно надавливая. Она напряглась, её дыхание стало резким, но он замер, давая ей привыкнуть.
— Расслабься, — шепнул он, его руки гладили её бёдра, успокаивая. Она выдохнула, её тело дрогнуло, и он вошёл глубже, медленно, почти дразня. Она застонала, её пальцы комкали простыню, но боль, острая вначале, стала тупее, смешиваясь с новым, странным теплом. — Стасик… — выдохнула она, её голос был слабым, но в нём мелькнула нотка удивления.
Он двигался осторожно, наслаждаясь её узостью, её дрожью. Её слабость, её стоны — всё это было его. — Ты чувствуешь меня, — шептал он, и его голос был хриплым. Она больше не сопротивлялась, её тело отвечало, и её стоны, полные смеси боли и любопытства, наполняли комнату. Через минуту он ускорился, его
Вика часть 1. Перед свадьбой