словно не замечая этого, продолжали палить на полную мощность. В квартире стояла такая духота, что Миша буквально тонул в собственном поту. Крупные капли стекали по спине, щекоча кожу, и он то и дело неловко вытирал лоб рукавом. Хотя, вероятно, дело было вовсе не в жаре.
Избавившись от топа, мама начала плавными движениями стягивать лосины. Ткань медленно скользила, открывая сначала бедра — упругие и подтянутые от регулярных тренировок, затем колени, и, наконец, тонкие лодыжки. Миша отчаянно пытался придумать какой-то вопрос, чтобы продолжить разговор и оправдать своё нахождение в комнате.
— Кстати, дядя Вадим планирует завтра к нам заглянуть, — между тем сообщила мама, заполняя неловкую паузу. — У него возникли какие-то дела в Москве.
— Завтра? — удивился он. Дядя Вадим обычно приезжал только по субботам: ночевал у них, проводил воскресенье с сыновьями, а затем сразу уезжал обратно в Красногорск.
Продолжая что-то говорить, мама слегка наклонилась, осторожно переступая через лосины, освобождая одну ногу, затем другую, делая это, казалось, намеренно очень неспешно. Переводя взгляд с её крепких ног на плавные изгибы бёдер, мягко переходящих в округлость ягодиц, обтянутых трусами-слипами, он ловил себя на мысли, что Юрий Владимирович всё-таки очень странный мужик. Нет, глупо отрицать, что женские ноги очень привлекательны, но как можно игнорировать всё остальное?
— Альбина тоже собирается заехать, она давно не виделась с отцом. — Мама завела руки за спину, ловко нащупав крючки и освободив застёжку с тихим щелчком. — Если она решит заночевать у нас, мне не стоит из-за этого беспокоиться?
Когда лифчик плавно съехал с груди, держась на одном плече только за счёт тонкой лямки, Миша даже хрюкнул от напряжения и покраснел так сильно, что кончики ушей загорелись. Мама ещё что-то сказала, но он прослушал. Сердце слишком громко грохотало, отдаваясь почему-то в кончиках пальцев ног.
— Миш, ты меня слушаешь? — чуть громче сказала она, немного повернув голову через плечо и инстинктивно прикрыв грудь одной рукой, прижав ладонь к коже. — Мне не стоит беспокоиться, что из-за Альбины ты опять надумаешь делать уроки на кухне до поздней ночи?
— До поздней ночи? — Миша вдруг осознал, что машинально повторяет её слова, как хорошо выдрессированный попугай, не совсем понимая, о чём его спрашивают. — Нет, конечно! Зачем мне это делать? — спросил он, в очередной раз вытирая пот со лба и с сожалением наблюдая, как мама набрасывает на плечи халат и затягивает его кушаком.
— Знаешь что, выпей-ка перед сном стакан тёплого молока с мёдом и куркумой, — посоветовала она, как ни в чём не бывало. — Мне кажется, ты сегодня немного заторможенный. А мёд и куркума помогут успокоиться и лучше выспаться.
Успокоиться было сложно, поскольку член продолжал дергаться так сильно, что грозил пробуравить штаны. Пообещав не забыть про молоко с куркумой, Миша вышел из комнаты бочком и едва не споткнулся в коридоре о свой рюкзак, который вечно бросал где попало. А в дверях ванной комнаты чуть было не влетел прямо в Олю. Она только сейчас собралась в душ, держа в руках полотенце и бельё, которые от его неуклюжего напора шлёпнулись на пол. В их квартире был общий санузел — тесное помещение, где каким-то чудом умещались ванна, унитаз, стиральная машина и узкий пенал, забитый шампунями.
— Да блин, нет! — завопила Оля, топнув ногой. — Я же сказала, что иду в душ!
Судя по всему, мамины медитации не помогли ей обрести душевное спокойствие. Миша, чувствуя себя виноватым, нагнулся, чтобы поднять упавшие вещи. Среди них мелькнули узкие голубые кружевные трусики, которые он,
Шалость на вечеринке