они все спали в одной комнате, — но это было совсем другое. От нахлынувшего волнения Миша даже прикусил язык до крови и пропустил момент, когда мама расстегнула лифчик.
Ему почему-то запомнилось, что в этот момент по двору проехала машина. Свет от фар заскользил по потолку кухни от правой стены до левой. Он невольно проследил за ним, набрал в лёгкие воздух и задержал дыхание. Когда полная, словно налитая молоком грудь с тёмными сосками заколыхалась прямо перед его лицом, у него свело все мышцы, а в боку закололо от напряжения. Грудь поднималась и опускалась в такт частого дыхания, отчего зрительно казалась ещё больше. Очень хотелось положить на неё ладони, чтобы потрогать и зафиксировать на одном месте.
Какой бы волнующей ни была представшая перед ним картина, Миша с трудом сдерживался, чтобы не попросить её раздеться полностью. Но даже заикнуться о таком у него никогда бы не хватило смелости. Прислушавшись к шуму воды из ванной, мама сделала шаг вперёд, опустилась перед ним на пол и, приподняв его футболку, провела ногтем по животу, несколько раз надавив на пупок.
— Расслабься и глубоко дыши, — подсказала она. — Если хочешь, закрой глаза и представь, что на моём месте сейчас Лина.
Ну, нет! Этого представлять ему совсем не хотелось, а расслабиться Миша не мог вовсе не из-за страха, смущения или паники — просто это был единственный способ не кончить до того, как всё началось. Оставалось крепиться и не дышать. Мама постоянно бросала взгляд на закрытую дверь кухни, опасаясь, наверное, что Альбина может в любой момент выйти из ванной. Это почему-то возбуждало сильнее всего. Когда она потянула за резинку трусов, выпуская на волю перенапряжённый член, тот упрямо закачался из стороны в сторону, как маятник метронома, и прекратил движения лишь после того, как тёплая ладонь обхватила его у самого основания. После этого Миша не выдержал и наконец выдохнул, сразу запыхтев, как кузнечные мехи, но при этом закрыл глаза. От переизбытка эмоций или нехватки воздуха вся кухня с мебелью закружилась, словно после долгого катания на карусели. Сделав несколько вращательных движений, мама обвела большим пальцем головку, слегка оттянула кожу и принялась скользить снизу вверх.
Впоследствии Миша долго пытался, но так и не смог вспомнить, что именно чувствовал в тот момент. А если бы и вспомнил, то всё равно не нашёл бы слов, чтобы всё описать. Вроде это ничем не отличалось от того, что он регулярно делал сам по несколько раз в день, но ощущения были в тысячу раз ярче. Жаль, что всё промелькнуло так быстро. Он наслаждался каждой секундой, пытаясь продлить удовольствие и мысленно умоляя маму не торопиться, но всё-таки не стерпел. В животе всё сжалось, а в паху пронеслась волна жара. Член дрогнул и запульсировал, извергая мощным напором струю спермы в её ладонь, принося облегчение, смешанное с лёгким разочарованием от того, что всё закончилось. Мама не сразу убрала руку, продолжая поглаживать липкие лобковые волосы, из-за чего без всякого перерыва захотелось продолжения. Особенно после того, как Миша заметил, что сгустки семени каким-то образом попали ей на правый сосок и неспешно стекали по груди на живот. Но продолжения не последовало. Неторопливо ополоснув руки, она подобрала с пола лифчик, набросила халат, поцеловала его в мокрый лоб и ушла к себе.
Миша добросовестно подошёл к условиям сделки: никакой манги, меньше игр и больше уроков. У него настолько улучшились оценки, что он сумел закончить прошлую четверть всего с одной тройкой, что можно было считать настоящим подвигом. Ему удалось выполнить и самый
Новогодний сюрприз